Книжный интернет магазин- - Художественная литература :: Гиппиус З. Собрание сочинений в 3-х томах

Книжный интернет магазин-

Гиппиус З. Собрание сочинений в 3-х томах

Художественная литература



Как купить книгу Гиппиус З. Собрание сочинений в 3-х томах

Проза 3. Н. Гиппиус эмигрантского периода впервые собрана максимально полно. Сохранены особенности лексики писательницы, некоторые старые формы написания слов, имен и географических названий при современной орфографии.
издательство СКИФИЯ

Цена - 790 руб. за комплект из 3-х томов




Зинаида Гиппиус
Том 1: "Мечты и кошмар" Неизвестная проза 1920-25 гг.
Том 2: "Чего не было и что было" Неизвестная проза 1926-30 гг.
Том 3: "Арифметика любви" Неизвестная проза 1926-30 гг.

Серия: Неизвестный ХХ век
Издательство: "Росток"
Санкт-Петербург, 2002-2003 гг.
ISBN: 5-94668-005-6; 5-94668-010-2; 5-94668-015-3
твердый переплет, тираж 3000 экз.
Страниц: 560 с.; 592 с.; 640 с.
Формат: 60х88/16
Вес : 650 г.; 658 г.; 702
поэты серебрянного века, гиппиус, серебрянный век, зинаида гиппиус, поэты серебрянного века, биография гиппиус, поэты серебряного века
Цена - 790 руб. за комплект из 3-х томов


Зинаида Гиппиус — одна из центральных фигур поэзии и прозы Серебряного века, религиозного Возрождения начала века и литературы русского зарубежья, чьи наиболее интересные произведения появились именно в эмиграции. Как и многие другие писатели-эмигранты, вышедшие из символизма, она отвергала позитивизм и приложение материализма к проблемам искусства и литературы. Отклоняя социологизированное понимание искусства, идущее от Чернышевского, Михайловского, Плеханова, она проявляла глубокое уважение к общечеловеческой культуре, противополагая идеи свободы утвердившемуся в
советской России тоталитаризму и партийной литературе.

В первый том трехтомника эмигрантской прозы Гиппиус вошли рассказы, очерки и статьи, написанные в 1920—1925 гг.
Второй том включает прозу 1926—1930 гг.
В третьем томе собраны рассказы, очерки и статьи Гиппиус, написанные в 1931—1939 гг.

Проза 3. Н. Гиппиус эмигрантского периода впервые собрана в настоящем издании максимально полно. Сохранены особенности лексики писательницы, некоторые старые формы написания слов, имен и географических названий при современной орфографии.


Зинаида Гиппиус. Стихи
А. БЛОКУ
Дитя, потерянное всеми...

Все это было, кажется в последний,
В последний вечер, в вешний час...
И плакала безумная в передней,
О чем-то умоляя нас.

Потом сидели мы под лампой блеклой,
Что золотила тонкий дым,
А поздние распахнутые стекла
Отсвечивали голубым.

Ты, выйдя, задержался у решетки,
Я говорил с тобою из окна.
И ветви юные чертились четко
На небе — зеленей вина.

Прямая улица была пустынна,
И ты ушел — в нее, туда...

Я не прощу. Душа твоя невинна.
Я не прощу ей — никогда.

Апрель 1918, Санкт-Петербург
читать дальше




Зинаида Гиппиус. Творчество

ГИППИУС, ЗИНАИДА НИКОЛАЕВНА (1869 – 1945), русский поэт, прозаик, литературный критик.




С 1920 в эмиграции. Родилась 8 (20) ноября 1869 в Белеве Тульской губ. в семье юриста, обрусевшего немца. По матери – внучка екатеринбургского полицмейстера. Не получила систематического образования, хотя с юности отличалась большой начитанностью. В 1889 вышла замуж за Д. С. Мережковского и переехала с ним из Тифлиса в Петербург, где годом раньше состоялся ее поэтический дебют. С мужем они прожили, по ее словам, «52 года, не разлучаясь... ни на один день»...
читать дальше

_____________________


Гиппиус Зинаида Николаевна. Биография
(статья)
Гиппиус Зинаида Николаевна, по мужу Мережковская, - писательница. Родилась в 1867 г. В печати выступила с начала 90-х годов; первоначально примыкала к кружку "символистов" (Д. Мережковский, Н. Минский , А. Волынский , Ф. Сологуб и др.), группировавшемуся вокруг "Северного Вестника".
Первые стихи и рассказы Гиппиус написаны под явным влиянием идей Рескина, Ницше, Метерлинка и других "властителей дум" того времени. Позднее Гиппиус, по ее выражению, "отреклась от декадентства" и всецело приняла религиозные идеи Мережковского, деятельно участвуя в их разработке. В их духе ею написано несколько религиозно-философских статей, появившихся в "Мире Искусства". Она принимала постоянное участие в "Религиозно-философских собраниях", затем в редакции журнала "Новый Путь", ставившего себе задачей распространять религиозные идеи в русском обществе.
К этому периоду относятся две книги ее рассказов: "Третья книга" (СПб., 1902) и "Алый Меч" (СПб., 1906). В "Новом Пути", кроме стихов и рассказов, Гиппиус поместила ряд критических статей, под псевдонимом Антон Крайний. Свою критическую деятельность она продолжала сначала в "Весах", потом в "Русской Мысли", отличаясь большою вдумчивостью, но вместе с тем крайнею резкостью и порою недостатком беспристрастия. Стихи Гиппиус впервые были собраны в отдельном издании в 1904 г. ("Собрание стихов", М.); критические статьи - в 1908 г. ("Литературный дневник", СПб.). Далее следовали еще две книги рассказов: "Черное по белому" (СПб., 1908) и "Лунные муравьи" (М., 1912), и второй сборник стихов (М., 1910).
В своих последних произведениях Гиппиус стремится к общедоступности и простоте формы...
читать дальше

____________________________


«Я ничего не боюсь …»
(литературное кредо З. Н. Гиппиус)
Уже до революции 1917 года о ее произведениях и литературной позиции было опубликовано около 300 статей, рецензий, заметок. Большей частью они посвящены Гиппиус-поэтессе, чей талант, с некоторыми, впрочем, оговорками, все же не подвергался сомнению. Иным было мнение о Гиппиус-прозаике. В чем только не упрекали ее? И пишет скучно, и освободиться от дидактизма не может, и герои у нее не живут, а рассуждают и произносят не живые, а нужные слова, и собственного стиля-то у нее нет, а есть «манерность, ломание и томное воркование о том, чего не ведает никто» [2] (Н.Я. Абрамович). Но во всех без исключения критических отзывах за ней признавался выдающийся, смелый ум, острота зрения, меткая наблюдательность, живой темпера мент и юмор.
Согласимся, что не все из этих элементов могли идти на пользу художественному изображению действительности, что именно вследствие преобладания ума над чувством из-под пера З. Гиппиус выходили, пусть хрустально-прозрачные, но холодные произведения, в которых И.А. Бунин отмечал «наэлектризованность». Кстати, она сама винила себя за свою холодность и считала эту особенность своего мироощущения величайшей трагедией своей жизни. Она признавалась, что в художественной прозе ее душа задействована «лишь наполовину» и всегда жаждет того момента, когда начнет творить в своем духе — «на пол-аршина от земли» [3]. И современники тоже считали, что как личность она была «больше, значительнее, человечнее и даже сложнее всего того, что удалось ей написать». Некоторые упрекали ее в том, что она малочувствительна к жизни людей и в своей прозе психологические моменты дробит на мелкие ощущения. читать дальше

__________________


Зинаида Гиппиус: "Поэт, показавший себя своенравно и дерзко"
(статья)
Представление о русском символизме, давшем миру целую плеяду замечательных художников, подлинных волшебников слова, будет крайне неполным, если не упомянуть о Зинаиде Гиппиус, о ее уникальном поэтическом мире. Но на ее родине об этом "забыли" на целых семьдесят лет. Зинаида Николаевна Гиппиус — крупнейший представитель литературы "серебряного века", поэт, прозаик, драматург, критик, публицист, родилась 8-го ноября 1869 года, 130 лет назад, в городе Белеве Тульской губернии. Ее мать, урожденная Степанова, родом из Сибири. Отец — выходец из старинной немецкой колонии в Москве. Между прочим, один из его предков открыл в Немецкой слободе в 1534 году первый книжный магазин. Отец умер в возрасте 48-и лет от туберкулеза. В 1882 году его вдова вместе с дочерьми переехала в Москву, и Зинаида стала учиться в гимназии Фишера. Занималась охотно, с интересом, но вскоре врачи обнаружили туберкулез и у нее. Гимназию пришлось оставить. В 1885 году Зинаида Гиппиус с матерью и сестрами переезжает в Тифлис.
В шестнадцать лет проявился богатый литературный потенциал Зинаиды. Правда, осознанных творческих целей тогда еще не было: она вела дневник, а ее первые поэтические опыты мирно соседствовали с рядом других, вполне девических увлечений. Творческая работа в ней не замирала, но главной страстью ее взрывной, неукротимой натуры в то время были все же танцы и верховая езда. Сам воздух, чистый, свежий, трепетный воздух Грузии пьянил юное существо. Тепло солнца и тепло человеческих отношений, природа Кавказа — все складывалось в ощущение свободы, грандиозности, силы...
читать дальше

________________________


Тема Любви в философии З. Гиппиус
(исследование)
Многие утверждают, что русская философия Эроса в XIX веке чрезвычайно бедна. Лишь Чернышевский в своей критической статье попытался отобразить философию любви (статья «Русский человек на rendez-vous»). Получается, что тема любви широко и глубоко раскрыта в литературе и ни капли не затронута в философии. И вот… Можно только удивляться, с какой нечеловеческой, дьявольской, энергией тема любви врывается в русскую литературу конца XIX- начала XX веков. О любви пишется везде: в философии и публицистике, в художественной критике и теологии… И как пишется… (Русский Эрос. L'amour a la russe // Добрая газета, от 13.04.2003).
Любовь для большинства женщин – тема первая, главная, всегда занимающая их ум и сердце. Зинаида Гиппиус в этом смысле не является исключением. Женская природа по своей сути эмоциональна, экспрессивна… Это штамп, применимый к характеристике женщины вообще. Но речь идет о Зинаиде Николаевне, которая кроме всего прочего была еще (а, может быть, прежде всего) философом. Для философа характерен взгляд со стороны: не только любить, но и размышлять над тем, что есть любовь. Тему любви у Зинаиды Гиппиус, на мой взгляд, можно рассматривать в контексте следующей схемы...
читать дальше


_____________________________________________________

Если вас заинтересовала эта книга - рекомендуем обратить внимание:

Гречишкин С., Лавров А. "Символисты вблизи" (Статьи, публикации)
Авторы, специалисты по истории русской литературы «Серебряного века» представляют работы, посвященные жизни и творчеству писателей-символистов - Валерия Брюсова, Андрея Белого, Александра Блока, а также статьи и публикации, вводящие в читательский обиход ныне малоизвестные имена, сыгравшие в свое время заметную роль в литературном процессе. Эти публикации основаны на архивных материалах и историко-литературных фактах, прежде не бывших предметом специального рассмотрения.
Из рецензий: Петербургское издательство «Скифия» выпустило сборник статей двух филологов, специалистов по «Серебряному веку» – Александра Лаврова и Сергея Гречишкина. Главные герои книги – Александр Блок, Валерий Брюсов и Андрей Белый. Помещены работы, ставшие научной классикой: Биографические источники романа Брюсова «Огненный ангел», «Волошин и Ремизов». Публикуются воспоминания Константина Эрберга, письма Блока к Дмитрию Философову, Зиновию Гржебину и другим...
подробнее




Оля Хохлова "Книжка с картинками для детей и поэтов"
очему эта книга для поэтов - надеюсь, понятно без объяснений. в наше время поэзией интересуются исключительно поэты. так что, если вы все же держите эту книгу в руках - значит, вы, вероятно, поэт. по крайней мере, в душе.
Я бы хотела объяснить - почему эта книга еще и для детей. все просто ... ...
... Нам не позволяется просто понаблюдать, нас заставляют пережить. Мы проходим по четырехмерному маршруту и, вопреки законам реальности, но подчиняясь логике стиха, совершаем полный круг. Как добросовестный гид, Оля Хохлова доставляет нас обратно в целости, но пережитое приключение души зовет нас вновь и вновь повторить путешествие...
... ... я хотела бы, чтобы вы пришли на похороны | и увидели мое некрасивое тело | тело, которое вы целовали и - как вам когда-то казалось - любили |
рот веки нос | то, что всегда так пугает - в покойниках | чтобы вы подошли и не сумели заставить себя прикоснуться | вглядывались и не могли понять - что это?? | думали с неприязнью - никогда не узнал бы | если бы не знал, что.. |
я бы хотела | чтобы развеялись ваши иллюзии | вы всегда убеждали меня, что это и есть - я | так вот, дорогие мои, наконец-то | я сумела наглядно продемонстрировать | это - не я. |
обломитесь
подробнее

_______________________



Классическая литература на нашем сайте: А. БелыйА. АхматоваБ. ПастернакД. ХармсЛ. ТолстойА. ПушкинН. КлюевМ. ПришвинН. ОлейниковЗ. ГиппиусВ. БрюсовА. ЧеховИ. БродскийЭ. БагрицкийЕ. РейнА. Григорьев

______________________________


Полезное:

Издательство "Скифия" - издание книг и научных публикаций по филологии и литературоведению. Ищем авторов

книги по логопедии


На этой странице: гиппиус, серебрянный век, зинаида гиппиус, поэты серебрянного века, биография гиппиус
[PageBreak]
книги на сайте *
самые популярные книги *
авторам * книги издательства"СКИФИЯ" * *как издать книгу
DVD в подарок

Зинаида Гиппиус. БИОГРАФИЯ



Зинаида Гиппиус (1869 - 1945). Поэтесса, критик (псевдоним Антон Крайний), прозаик, драматург Зинаида Николаевна Гиппиус, в замужестве (1889) Мережковская, из обрусевшей немецкой семьи. Первые публикации стихов в "Северном вестнике" (1888), прозы в "Вестнике Европе" (1890); отдельные издания "Собрание стихов. 1889 - 1903" (Москва, 1904), "Собрание стихов. Кн. 2. 1903 - 1909" (Москва, 1910), сборники рассказов "Новые люди" (Петербург, 1896; 1907), "Зеркала" (Петербург, 1898), "Алый меч" (Петербург, 1906) и другие; пьесы "Маков цвет" (1908; совместно с Д.С. Мережковским и Д.В. Философовым), "Зеленое кольцо" (1916).

В 1899 - 1901 гг. сотрудник "Мира искусства", где публикует первые литературно-критические статьи. В 1901 - 1902 гг. одна из организаторов Религиозно-философских собраний и фактический соредактор религиозно-философского журнала "Новый путь" (1903 - 1904), ведущий критик журнала "Весы", постоянный критик "Русской мысли" (1910 - 1914), сотрудничает в газетах "Слово", "Речь", "День", "Утро России".

В декабре 1919 г. с Мережковским, Философовым и В.А. Злобиным под видом командировки для чтения лекций в красноармейских частях выбралась из Петрограда, пересекла польско-большевистский фронт и добралась в середине января 1920 г. до Минска. После серии выступлений беглецы в конце февраля прибыли в Вильно, откуда в первых числах марта уехали в Варшаву. Здесь участвовала в газете "Свобода" до конца октября, когда вместе с Мережковским и Злобиным уехала в Париж. Участвовала в рижской газете "Сегодня" и варшавской "За свободу!".

Умерла 9 сентября 1945 г. в Париже.



Гиппиус Зинаида Николаевна, по мужу Мережковская, - писательница. Родилась в 1867 г. В печати выступила с начала 90-х годов; первоначально примыкала к кружку "символистов" (Д. Мережковский, Н. Минский , А. Волынский , Ф. Сологуб и др.), группировавшемуся вокруг "Северного Вестника". Первые стихи и рассказы Гиппиус написаны под явным влиянием идей Рескина, Ницше, Метерлинка и других "властителей дум" того времени. Эти произведения Гиппиус (появлявшиеся в "Северном Вестнике", "Вестнике Европы", "Русской Мысли" и разных иллюстрированных журналах) собраны в двух книгах: "Новые люди" (СПб., 1896) и "Зеркала" (СПб., 1898). Позднее Гиппиус, по ее выражению, "отреклась от декадентства" и всецело приняла религиозные идеи Мережковского, деятельно участвуя в их разработке. В их духе ею написано несколько религиозно-философских статей, появившихся в "Мире Искусства". Она принимала постоянное участие в "Религиозно-философских собраниях", затем в редакции журнала "Новый Путь", ставившего себе задачей распространять религиозные идеи в русском обществе.
К этому периоду относятся две книги ее рассказов: "Третья книга" (СПб., 1902) и "Алый Меч" (СПб., 1906). В "Новом Пути", кроме стихов и рассказов, Гиппиус поместила ряд критических статей, под псевдонимом Антон Крайний. Свою критическую деятельность она продолжала сначала в "Весах", потом в "Русской Мысли", отличаясь большою вдумчивостью, но вместе с тем крайнею резкостью и порою недостатком беспристрастия. Стихи Гиппиус впервые были собраны в отдельном издании в 1904 г. ("Собрание стихов", М.); критические статьи - в 1908 г. ("Литературный дневник", СПб.). Далее следовали еще две книги рассказов: "Черное по белому" (СПб., 1908) и "Лунные муравьи" (М., 1912), и второй сборник стихов (М., 1910). В своих последних произведениях Гиппиус стремится к общедоступности и простоте формы. События 1905 - 07 годов живо затронули Гиппиус, и в ее последних рассказах много места уделено вопросам общественности. В сотрудничестве с Д. Мережковским и Д. Философовым ею написана драма "Маков цвет", изображающая переживания группы русских в 1905-06 годах в Париже и в России (СПб., 1908). Она предприняла обширную трилогию, посвященную смуте последних лет; пока появились две первые части: "Чертова кукла" ("Русская Мысль", 1911 г. и отдельно) и "Роман-царевич" ("Русская Мысль", 1912). - Гиппиус оригинальнее как автор стихов, чем как автор рассказов и повестей. Всегда внимательно обдуманные, часто ставящие интересные вопросы, не лишенные меткой наблюдательности, рассказы и повести Гиппиус в то же время несколько надуманы, чужды свежести вдохновения, не показывают настоящего знания жизни. Герои Гиппиус говорят интересные слова, попадают в сложные коллизии, но не живут перед читателем; большинство их - только олицетворение отвлеченных идей, а некоторые - не более, как искусно сработанные марионетки, приводимые в движение рукою автора, а не силой своих внутренних психологических переживаний. В ранних рассказах Гиппиус сильно чувствуется влияние Достоевского и даже простое подражание ему. В позднейших повестях стремление к простоте языка доводит Гиппиус до неряшливости слога, а стремление к краткости - к излишней лаконичности и отрывочности речи. Напротив, как поэт, Гиппиус занимает в русской литературе совершенно самостоятельное место. Стихотворений ею написано немного, но почти все они глубоко содержательны, а по форме безукоризненны и интересны. В поэзии Гиппиус осталась символистом; каждое ее стихотворение, давая ясный реальный образ, позволяет угадывать за ним многое другое. Особенно хороши у Гиппиус раздумья, связанные с какой-либо картиной природы или с каким-нибудь явлением жизни. Техника стиха доведена у Гиппиус до виртуозности. Ей одинаково удаются как смелые новшества в стихосложении, так и привычные размеры, которым она умеет придать неожиданную новизну и своеобразное очарование. Всего ближе поэзия Гиппиус подходит к поэзии Баратынского; муза Гиппиус также поражает читателя "лица необщим выраженьем". Многие стихи и некоторые рассказы Гиппиус переведены на немецкий и другие языки. По-французски ею написана, в сотрудничестве с Д. Мережковским и Д. Философовым, книга "Le Tsar et la Revolution" (П., 1909) и статья о русской поэзии в "Mercure de France".

См. М. Гофман, "Книга о русских поэтах" (СПб., 1909); В. Брюсов , "Далекие и близкие" (М., 1910); М. Шагинян, "О блаженстве имущего" (М., 1912); Е. Лундберг, "Поэзия З. Г." ("Русская Мысль", 1912). В. Бр-ов.

________________________
Зинаида Гиппиус. Стихи
А. БЛОКУ
Дитя, потерянное всеми...

Все это было, кажется в последний,
В последний вечер, в вешний час...
И плакала безумная в передней,
О чем-то умоляя нас.

Потом сидели мы под лампой блеклой,
Что золотила тонкий дым,
А поздние распахнутые стекла
Отсвечивали голубым.

Ты, выйдя, задержался у решетки,
Я говорил с тобою из окна.
И ветви юные чертились четко
На небе — зеленей вина.

Прямая улица была пустынна,
И ты ушел — в нее, туда...

Я не прощу. Душа твоя невинна.
Я не прощу ей — никогда.

Апрель 1918, Санкт-Петербург
читать дальше




Зинаида Гиппиус. Творчество

ГИППИУС, ЗИНАИДА НИКОЛАЕВНА (1869 – 1945), русский поэт, прозаик, литературный критик.




С 1920 в эмиграции. Родилась 8 (20) ноября 1869 в Белеве Тульской губ. в семье юриста, обрусевшего немца. По матери – внучка екатеринбургского полицмейстера. Не получила систематического образования, хотя с юности отличалась большой начитанностью. В 1889 вышла замуж за Д. С. Мережковского и переехала с ним из Тифлиса в Петербург, где годом раньше состоялся ее поэтический дебют. С мужем они прожили, по ее словам, «52 года, не разлучаясь... ни на один день»...
читать дальше

_____________________



«Я ничего не боюсь …»
(литературное кредо З. Н. Гиппиус)
Уже до революции 1917 года о ее произведениях и литературной позиции было опубликовано около 300 статей, рецензий, заметок. Большей частью они посвящены Гиппиус-поэтессе, чей талант, с некоторыми, впрочем, оговорками, все же не подвергался сомнению. Иным было мнение о Гиппиус-прозаике. В чем только не упрекали ее? И пишет скучно, и освободиться от дидактизма не может, и герои у нее не живут, а рассуждают и произносят не живые, а нужные слова, и собственного стиля-то у нее нет, а есть «манерность, ломание и томное воркование о том, чего не ведает никто» [2] (Н.Я. Абрамович). Но во всех без исключения критических отзывах за ней признавался выдающийся, смелый ум, острота зрения, меткая наблюдательность, живой темпера мент и юмор.
Согласимся, что не все из этих элементов могли идти на пользу художественному изображению действительности, что именно вследствие преобладания ума над чувством из-под пера З. Гиппиус выходили, пусть хрустально-прозрачные, но холодные произведения, в которых И.А. Бунин отмечал «наэлектризованность». Кстати, она сама винила себя за свою холодность и считала эту особенность своего мироощущения величайшей трагедией своей жизни. Она признавалась, что в художественной прозе ее душа задействована «лишь наполовину» и всегда жаждет того момента, когда начнет творить в своем духе — «на пол-аршина от земли» [3]. И современники тоже считали, что как личность она была «больше, значительнее, человечнее и даже сложнее всего того, что удалось ей написать». Некоторые упрекали ее в том, что она малочувствительна к жизни людей и в своей прозе психологические моменты дробит на мелкие ощущения. читать дальше

__________________


Зинаида Гиппиус: "Поэт, показавший себя своенравно и дерзко"
(статья)
Представление о русском символизме, давшем миру целую плеяду замечательных художников, подлинных волшебников слова, будет крайне неполным, если не упомянуть о Зинаиде Гиппиус, о ее уникальном поэтическом мире. Но на ее родине об этом "забыли" на целых семьдесят лет. Зинаида Николаевна Гиппиус — крупнейший представитель литературы "серебряного века", поэт, прозаик, драматург, критик, публицист, родилась 8-го ноября 1869 года, 130 лет назад, в городе Белеве Тульской губернии. Ее мать, урожденная Степанова, родом из Сибири. Отец — выходец из старинной немецкой колонии в Москве. Между прочим, один из его предков открыл в Немецкой слободе в 1534 году первый книжный магазин. Отец умер в возрасте 48-и лет от туберкулеза. В 1882 году его вдова вместе с дочерьми переехала в Москву, и Зинаида стала учиться в гимназии Фишера. Занималась охотно, с интересом, но вскоре врачи обнаружили туберкулез и у нее. Гимназию пришлось оставить. В 1885 году Зинаида Гиппиус с матерью и сестрами переезжает в Тифлис.
В шестнадцать лет проявился богатый литературный потенциал Зинаиды. Правда, осознанных творческих целей тогда еще не было: она вела дневник, а ее первые поэтические опыты мирно соседствовали с рядом других, вполне девических увлечений. Творческая работа в ней не замирала, но главной страстью ее взрывной, неукротимой натуры в то время были все же танцы и верховая езда. Сам воздух, чистый, свежий, трепетный воздух Грузии пьянил юное существо. Тепло солнца и тепло человеческих отношений, природа Кавказа — все складывалось в ощущение свободы, грандиозности, силы...
читать дальше

________________________


Тема Любви в философии З. Гиппиус
(исследование)
Многие утверждают, что русская философия Эроса в XIX веке чрезвычайно бедна. Лишь Чернышевский в своей критической статье попытался отобразить философию любви (статья «Русский человек на rendez-vous»). Получается, что тема любви широко и глубоко раскрыта в литературе и ни капли не затронута в философии. И вот… Можно только удивляться, с какой нечеловеческой, дьявольской, энергией тема любви врывается в русскую литературу конца XIX- начала XX веков. О любви пишется везде: в философии и публицистике, в художественной критике и теологии… И как пишется… (Русский Эрос. L'amour a la russe // Добрая газета, от 13.04.2003).
Любовь для большинства женщин – тема первая, главная, всегда занимающая их ум и сердце. Зинаида Гиппиус в этом смысле не является исключением. Женская природа по своей сути эмоциональна, экспрессивна… Это штамп, применимый к характеристике женщины вообще. Но речь идет о Зинаиде Николаевне, которая кроме всего прочего была еще (а, может быть, прежде всего) философом. Для философа характерен взгляд со стороны: не только любить, но и размышлять над тем, что есть любовь. Тему любви у Зинаиды Гиппиус, на мой взгляд, можно рассматривать в контексте следующей схемы...
читать дальше


_____________________________________________________

Если вас заинтересовала эта книга - рекомендуем обратить внимание:

Гречишкин С., Лавров А. "Символисты вблизи" (Статьи, публикации)
Авторы, специалисты по истории русской литературы «Серебряного века» представляют работы, посвященные жизни и творчеству писателей-символистов - Валерия Брюсова, Андрея Белого, Александра Блока, а также статьи и публикации, вводящие в читательский обиход ныне малоизвестные имена, сыгравшие в свое время заметную роль в литературном процессе. Эти публикации основаны на архивных материалах и историко-литературных фактах, прежде не бывших предметом специального рассмотрения.
Из рецензий: Петербургское издательство «Скифия» выпустило сборник статей двух филологов, специалистов по «Серебряному веку» – Александра Лаврова и Сергея Гречишкина. Главные герои книги – Александр Блок, Валерий Брюсов и Андрей Белый. Помещены работы, ставшие научной классикой: Биографические источники романа Брюсова «Огненный ангел», «Волошин и Ремизов». Публикуются воспоминания Константина Эрберга, письма Блока к Дмитрию Философову, Зиновию Гржебину и другим...
подробнее





Классическая литература на нашем сайте: А. БелыйА. АхматоваБ. ПастернакД. ХармсЛ. ТолстойА. ПушкинН. КлюевМ. ПришвинН. ОлейниковЗ. ГиппиусВ. БрюсовА. ЧеховИ. БродскийЭ. БагрицкийЕ. РейнА. Григорьев

______________________________


Полезное:

Издательство "Скифия" - издание книг и научных публикаций по филологии и литературоведению. Ищем авторов

книги по логопедии


На этой странице: гиппиус, серебрянный век, зинаида гиппиус, поэты серебрянного века, биография гиппиус
[PageBreak]
книги на сайте *
самые популярные книги *
авторам * книги издательства"СКИФИЯ" * *как издать книгу
DVD в подарок

«Я ничего не боюсь …»
(литературное кредо З. Н. Гиппиус)
Михайлова М.




Библиографическое описание
Одной из увлекательнейших филологических задач является создание репутации писателя, в свое время не оцененного по достоинству, восстановление, если так можно выразиться, историко-литературной справедливости. Но можно ли считать, что творчество Зинаиды Николаевны Гиппиус (1869-1945) — поэтессы, прозаика, критика, мемуариста, религиозного публициста, выдающегося общественного деятеля Серебряного века и русской эмиграции, не было замечено и оценено по достоинству? Ведь вряд ли найдется другой участник литературного процесса Серебряного века и последующих десятилетий, чье слово ловилось бы так жадно, к чьему мнению прислушивались бы так внимательно? Правда, чаще всего для того, чтобы их опровергнуть, отринуть, не согласиться, чтобы высказать неприязнь по отношению к «резкому» [1] характеру ее суждений. В своем творчестве да и в житейском поведении тоже она явилась в образе Белой Дьяволицы, Декадентской Мадонны, ведьмы, сатирессы. Таков неполный перечень ее обликов, который был ведом ее окружению и читателям. Она очень радовалась, когда этот маскарад удавался. Недаром такие разные люди, как В. Розанов (тепло к ней относившийся) и ненавидевший ее Лев Троцкий, потрясенно засвидетельствовали — первый: «Это … не женщина, а настоящий черт — и по уму и по всему прочему»; второй, поправивший себя, когда утверждал, что нет ни Бога, ни ангелов, ни чертей, ни ведьм: «…впрочем, одна ведьма есть — Зинаида Гиппиус».

Уже до революции 1917 года о ее произведениях и литературной позиции было опубликовано около 300 статей, рецензий, заметок. Большей частью они посвящены Гиппиус-поэтессе, чей талант, с некоторыми, впрочем, оговорками, все же не подвергался сомнению. Иным было мнение о Гиппиус-прозаике. В чем только не упрекали ее? И пишет скучно, и освободиться от дидактизма не может, и герои у нее не живут, а рассуждают и произносят не живые, а нужные слова, и собственного стиля-то у нее нет, а есть «манерность, ломание и томное воркование о том, чего не ведает никто» [2] (Н.Я. Абрамович). Но во всех без исключения критических отзывах за ней признавался выдающийся, смелый ум, острота зрения, меткая наблюдательность, живой темпера мент и юмор.

Согласимся, что не все из этих элементов могли идти на пользу художественному изображению действительности, что именно вследствие преобладания ума над чувством из-под пера З. Гиппиус выходили, пусть хрустально-прозрачные, но холодные произведения, в которых И.А. Бунин отмечал «наэлектризованность». Кстати, она сама винила себя за свою холодность и считала эту особенность своего мироощущения величайшей трагедией своей жизни. Она признавалась, что в художественной прозе ее душа задействована «лишь наполовину» и всегда жаждет того момента, когда начнет творить в своем духе — «на пол-аршина от земли» [3]. И современники тоже считали, что как личность она была «больше, значительнее, человечнее и даже сложнее всего того, что удалось ей написать». Некоторые упрекали ее в том, что она малочувствительна к жизни людей и в своей прозе психологические моменты дробит на мелкие ощущения.

Но все же, смеем утверждать, что и в художественной прозе Гиппиус удалось реализовать тот запас трезвой наблюдательности, интереса и «милой нежности» к людям, который был присущ ей, но не находил выхода в ее стихах. В своей малой прозе (думается, что романная форма была менее органична для нее …) она действительно смогла избавиться от, возможно, и удачно найденной, но все же позы, воплотившей и заострившей лишь часть ее существа. Она сумела стать собеседником, интересным не только для единомышленников, но и для многих. Здесь, в прозе, неожиданно возникал человек, ко всему открытый и ни в чем, как это ни покажется странным, не уверенный, в котором жила неутолимая жадность к миру и способность улавливать «музыку» в других. (Не этой ли «музыкальностью» объясняется ее невероятное тяготение и заинтересованность Блоком?) Музыка отчетливо слышна в рассказах писательницы. Отсюда особая пленительность женских образов в них — мисс Май («Мисс Май»), сестра Мария (“Suor Maria”), Полина Васильевна («Вне времени»). Пленительных независимо от возраста, внешности, занятий … (Интересно, что при этом, свой лирическое Я поэтесса ощущала как мужское, т.е. стихи писала от лица мужчины.)

Автор явно любит и поэтизирует своих героинь. Особенно тех, в ком чувствует присущее ей самой томление по потустороннему. Для Гиппиус самой не существует водораздела между запредельным, тем, что относят обычно к высшим сферам, и обыденным, между «сейчас» и «тогда». Таинственна сама душа человека, впитывающая «небесные слова» (таково название одного из рассказов писательницы) или — как у месье Жоржа из этюда «Вне времени» — в испуге и восхищении останавливающаяся на пороге другого мира.

По собственному признанию Гиппиус, в ее творческом наследии нет ни одного любовного стихотворения. Но в прозе она дала такую отточенную формулу любви, что ей мог бы позавидовать Бунин, долгие годы занимавшийся изучением «грамматики любви». Обращаясь к девушке, герой рассказа «Алый меч» произносит: Не дружба у меня к Вам, не влюбленность, не чувственность, — и даже не все это вместе, а только открытость всего меня ко всему этому … вечная готовность для этого сложного, слитого …не чувства, а не знаю, как назвать. Я всегда от Вас всего желал бы, — и ничего бы не хотел» [4]. Может быть, кому-то покажется, что это не признание, а рассуждение о любви … Пусть так. Но в этих словах есть необъяснимая магия, которая действует безотказнее, чем любые громогласные уверения. Гиппиус создала целую концепцию любви, в которой высшую ступень в иерархии заняла влюбленность. И ни в одной из своих статей — даже в замечательной, написанной в эмиграции «Арифметике любви» — она не смогла найти столь нежных и проникновенных слов.

Представляется, что наиболее точно угадал особенность прозы Гиппиус Андрей Белый, указавший на «резкую смену тональностей в ее творчестве», на гармонию, которая воплощается «в смене диссонансов». То, что эта догадка верна, доказывает ее стихотворение «Электричество», где она, как завороженная, следит за возникновением чудодейственной искры:

Две нити вместе свиты,
Концы обнажены …
Концы концов коснутся …
И «да» и «нет» проснутся,
Сплетенные сольются,
И смерть их будет — Свет.


И все же — позволим себе не согласиться с Буниным! — не ярким электрическим, а рассеянным прозрачным светом ясного майского дня озарены лучшие страницы прозаических сборников писательницы («Новые люди», 1896; «Зеркала», 1898; «Лунные муравьи», 1912 и др.). Однако на этом весеннем небе могут сверкать молнии, ибо Гиппиус никогда не боится «алым мечом» рассекать обыденную жизнь, чтобы заставить человека оказаться «ближе к природе», «вне времени» (так названы ее рассказы), когда явственней слышен Божий глас, призывающий к строительству Нового Храма и постижению Новой Правды. А понимание того, каким трудным бывает это постижение, определяет неповторимую тональность прозаических книг Гиппиус — сухую печаль повествования …

И все же была область, где все эти истинные или мнимые недостатки дарования Гиппиус оборачивались несомненными достоинствами. Именно критическая сфера наиболее соответствовал природе ее дарования, не склонного к лепке характеров «из плоти и крови». Критика и была тем видом творчества, в котором гармонично соединялось ее умение видеть нелепые стороны жизни, острая приметливость к литературным явлениям и фактам, резкость и жесткость высказываний, насмешливая презрительность и склонность к обобщениям. И в критике и публицистике она состоялась как неповторимое уникальное явление русской культуры.

Где-то в начале 900-х годов в Петербурге родилось особое существо — критик Антон Крайний (такой псевдоним выбрала для своих статей З. Гиппиус), — на острый язычок которому боялся попасться каждый литератор. Он мог запросто похоронить в безымянной Братской могиле непонравившееся ему творение, наделить хлестаковским легкомыслием не в меру прыткого, на его взгляд, литератора (статья "Иван Александрович-Неудачник"), сравнить с Репой произведения писателя, а его самого засадить в Болото [5]. И вряд ли можно прописать эту манеру по разряду «фельетонно-словесного балагурства» [6], как пытались это сделать некоторые. Нет, за литературно-критическими мнениями Гиппиус стояла слаженная и продуманная система эстетических и этических ценностей, твердое убеждение в необходимости охранять русскую культуру от вторжения пошлости, от засилия мещанства. Конечно, можно с сомнением отнестись к ее опасениям, что именно творчество Леонида Андреева являет собой квинтэссенцию бескультурья и надо все силы бросить на борьбу с ним, но подлинная обеспокоенность критика, его «ум, вкус и культура» (А. Белый) чувствуются в каждой написанной им строке. И еще самоуверенность, которая граничит с самонадеянностью и бесцеремонностью, что часто глубоко обижало окружающих. Но, наверняка, именно поэтому был выбран для критической деятельности говорящий псевдоним, что сама Гиппиус как человек, как это ни покажется странным, отличалась, скорее, робостью и мнительностью, чем агрессивностью, и «крайние» слова ей легче было произносить только «от чужого имени».

Доходчивость и широкий резонанс критических идей Гиппиус обуславливался «особенной манерой интимного разговора» (В. Брюсов), которую она выработала при обращении к читателю и которая способствовала рождению неожиданного жанра критической прозы — «Литературного дневника» (1908), в котором непосредственное и живое впечатление закрепляло в литературном сознании эпохи то или иное литературное событие. В этой книге она собрала отдельные свои выступления на страницах журналов «Мир искусства», «Новый путь», «Золотое руно», «Весы», в которых шла речь о театре, литературе, искусстве, жизни. Объединены они были логикой сокровенных запросов современного человека, вставшего перед необходимостью переоценки завещанных прошлым ценностей. Этой внутренней потребностью в середине 900-х годов стало для Гиппиус положительное религиозное миросозерцание («новое религиозное сознание»), которое она стала применять к явлениям жизни и литературы. Оно, по мысли критика, должно было стать «хлебом жизни», без которого человечеству грозит гибель.

В «Литературном дневнике» писательницы, по выражению одного из рецензентов, отразились «глубокая искренность, горение всей душой, властная прикованность к крупнейшим проблемам современности» [7] его автора. Еще более точно охарактеризовал появившуюся книгу историк литературы Н. Лернер: «Критика г-жи Гиппиус отличается широким философским захватом и, в противоположность нашей журнальной, сплошь партийной критике, не находится на службе у политики, / …/ а поклоняется иным высшим ценностям. /…/ Для нее литература — не механическое отражение тех или иных исторических течений, а вечная борьба духа, ищущего идеала» [8].

Рецензент оказался прозорлив: вся вторая половина ее жизни (в эмиграции) была отдана именно литературным будням — собиранию культурных сил русской эмиграции. В Париже, куда Мережковские прибыли в 1920 г., она стала, по наблюдению Г. Адамовича, «вдохновительницей, подстрекательницей, советчицей, исправительницей, сотрудницей чужих писаний, центром преломления и скрещения разнородных лучей» [9]. В Париже Гиппиус явилась соучредителем литературных кружков «Воскресение» (1925-1940), «Зеленая лампа» (1927-1939), инициатором возникновения журнала «Новый корабль» (1927-1928). В 1925 г. в Праге выходят ее мемуары «Живые лица». Последней книгой, над которой она работает до последних дней и которую не успевает окончить, оказывается биографический очерк «Дмитрий Мережковский» — о самом близком ей человеке, с которым она, не расставаясь ни на один день, прожила 52 года и которому, потеряв его в 1941 г., тем самым поставила памятник как писателю, ученому, религиозному мыслителю.

Интересно задаться вопросом, а смог бы Дмитрий Сергеевич, последние годы своей жизни отдавший исправлению своих старых стихов (переставлял запятые, заменял слова), в то время когда, по мнению некоторых литературоведов (В. Злобин), их следовало бы — как графоманские — сжечь, затеять после смерти своей жены аналогичное предприятие, т.е. начать писать книгу о ней. Думается, нет. И совсем не потому, что в нем было больше эгоизма, а в ней жертвенности. А потому, что в их союзе она несла странную миссию безжалостной сверхестественной любви, любви, к которой нельзя подходить с обычными критериями, поскольку перед нами «духовный брак», дающий жизнь не детям — идеям.

Их совместная жизнь, личные взаимоотношения, тип творческого взаимодействия еще долго своей непонятной глубиной будут тревожить умы литературоведов, как, впрочем, и иные подобные союзы начала XX века — Вячеслава Иванова и Лидии Зиновьевой-Аннибал, Федора Сологуба и Анастасии Чеботаревской. Но там, по крайней мере, первым импульсом было тяготение мужчины и женщины друг к другу. В этом же браке все было странно с самого начала: и довольно быстрое по тем временам (всего через полгода после знакомства, из которых Мережковский целых четыре месяца провел от нее вдали) венчание, и ощущения молодой супруги после него, которые она определяет фразой: «Мне кажется, что ничего и не произошло особенного», и первая брачная ночь, проведенная врозь, и тройственный творчески-житейский союз этой пары с Д. Философовым, длившийся почти 15 лет!

Но очень скоро это «неособенное» событие станет источником ее неколебимого убеждения в том, что «мы (она и Мережковский — М. М.) — одно существо» и признания, обращенного к Философову: "Нет, Дима, не могу так тебя любить, как я люблю Дмитрия …» (письмо Д. Философову. 1905 г.). Наверное, не только религиозными реформаторскими проектами создания новой церкви можно объяснить ее убеждение, что он, а не священник, может ее причастить перед смертью. Столь велика степень их близости.

Существует предположение, что Мережковский лишь ассимилировал то, что рождалось в ее голове. Он удивительно умел ее слушать. впитывая всеми порами своего существа атмосферу, которую она насытила своими изречениями, замечаниями, наблюдениями, случайно оброненными фразами. При этом ей абсолютно неведомо чувство творческой ревности, напротив, она убеждена, что идеи зреют в нем, только несколько позже, чем ею, осознаются. Она повсеместно подчеркивает его «медленный и постоянный рост в одном и том же направлении», указывает на оказываемое им на нее влияние, повторяя, что всегда «сознательно шла этому влиянию навстречу». Гиппиус считала, что подлинность человеческого бытия определяется осуществлением в нем свободы и любви, и в своей любви к мужу сумела воплотить то понимание свободы, «перерожденной в высшее подчинение», идеал которой виделся ей в далеком будущем. «Всякая любовь побеждается, поглощается смертью», — записала она однажды и оспорила эту свою запись в книге о нем, в которой сознательно отошла в тень, предоставив ему полную возможность выговориться.

Но, как почти всегда бывает с яркими мемуарами и талантливыми мемуаристами, автор не исчез. Здесь он, правда, менее заметен, чем в ее обширной дневниковой прозе, к которой вполне проявилось «ее умение говорить сжато, сильно, красиво» (В. Брюсов). К сожалению, надо признать, что на художественные особенности дневников и мемуарной прозы писательницы пока обращают мало внимания. А ведь действительно поражает их язык — «ясный, острый, сверкающий, как чистой воды алмаз» [10], их строгая и лаконичная цветопись, отразившаяся в названиях: «Синяя книга. Петербургский дневник (1914-1917)», «Черные тетради (1917-1919)», «Черная книжка (1919)», «Серый блокнот (1919)», «Коричневая тетрадь (1921-1925)», «Серое с красным (Дневник 1940)». А сколько таких же «цветных» зарисовок внутри: «По утрам в Таврическом саду небо розово светит. И розовит … купол Думы»; «Незабвенное утро, алые крылья и марсельеза в снежной, золотом отливающей белости». Невольно вспоминаешь, что так же «цветово» были организованы ее рассказы из сборников «Алый меч», «Черное по белому», пьеса «Зеленое кольцо».

А способность автора к «портретированию» в «Живых лицах», т.е. передаче черточек, деталей поведения («танцующая походка, изумленно скошенные глаза» Андрея Белого), элементов одеяния (стан Блока, «стройно схваченный защиткой»), помогает нарисовать не просто «живые лица», а заставляет персонажей исторической драмы подлинно действовать в реальных обстоятельствах, воссоздавая в итоге ту великолепную литературно-общественную панораму, которую она запечатлела Гиппиус. В мемуарах ясно различим ее «как будто слегка небрежный, капризный говорок» [11], ее подход к людям и свойственное только ей понимание происшедшего. Хотя она настойчиво проводит мысль, что ни в коем случае не брала на себя роль судьи, они достаточно пристрастны, а некоторые даже считали их проявлением «озлобленности» [12] мемуаристки. Но правильнее было сказать о «точке состояния», которую, как более мудрую, она противопоставляла «точке зрения» и с которой, как «с выгодного наблюдательного пункта» (ее слова) лучше виделись и люди, и факты, и события. С замечательной живостью и зоркостью», чрезвычайно «увлекательно» (В. Ходасевич) она воспроизвела ту круговерть литературной жизни и борьбы, которая составляла суть культуры Серебряного века. Она создала мозаику крупного и мелкого, важного и случайного, словом, всего того, что является таким бесценным в глазах историка литературы, а для просто заинтересованного читателя создает неповторимый аромат эпохи. Перед мысленным взором читающего проходят сотрудники редакций ведущих петербургских и московских журналов, журфиксы и приемы у известных литераторов, подготовка и проведение Религиозно-философских собраний (ставших делом жизни четы Мережковских). Сколько людей, сколько событий! Ведь на глазах писательницы скрестились две литературные эпохи: уходящий век русской классики (Плещеев, Григорович, Полонский, Толстой, Чехов) и представители века модернизма — Брюсов, Блок, Северянин … Вот они здесь — далекие и близкие [13], приближенные к законодательнице литературных мнений и удаленные из ее круга общения.

Велико и жанровое разнообразие представленных портретов, часть из которых можно определить словами самой Гиппиус — «легкие тени встреч». И здесь, конечно, можно вспомнить известные сборники начала XX века: «Силуэты русских писателей» Ю. Айхенвальда, который открыл в русском литературоведении «шлюз» для импрессионистического воссоздания образов деятелей искусства. Несомненно, что многое (возможно, и неосознанно) восприняла Гиппиус из «Ликов творчества» (1914) М. Волошина, который, сам учась этому у француза Реми де Гурмона, считал невозможным вести разговор о деятельности и личности поэта, художника без опоры на окружающую его бытовую среду, без воспроизведения обстановки, голоса, движений, которые, по его мнению, являются такой же неотъемлемой частью творчества, как и сами тексты.

Но и среди поразительных по живости мемуарных очерков Гиппиус них выделяется совершенно изумительный по тонкости и точности историко-психологический этюд «Маленький Анин домик», в котором мы еще раз убеждаемся в политической трезвости писательницы, поставившей жестокий диагноз вымороченной российской государственности на основании личной переписки Николая II со своей женой, их придворного окружения. Собственно автор подтвердила свои наблюдения, сделанные в Петербургском дневнике 1914-1917 гг., когда писала о неизбежности революции, когда с «горячей надеждой» выбирала Ее, надеясь, что Она предотвратит «страшное», «бесплодное» Оно (так Гиппиус именовала анархию), и видела, что развертывается совершенно иной исторический сценарий — с «чужаками» кадетами и хозяйничающими большевиками. Гиппиус провидит поражение «белых генералов» и разочаровывается в возможности соединения революции с религией, о которой мечтала, т.к. убеждается, что русский народ с «невинностью ребенка или идиота» легко «сбрасывает» с себя «всякую религиозность». «Отрекается, не почесавшись», — как пишет она.

Вообще, в дневниках Гиппиус много таких замечаний о русском народе, который обычно «тупо, бездумно, молча» либо покоряется, либо бунтует, о России, которая провалилась «в помойную яму всеобщей лжи», которые могут не понравиться патриотически настроенным гражданам. Так же как иных насторожит ее великодержавность и презрение к инородцам, живущим в России, но действующим «не в интересах русского народа». И все же и то и другое — хотя трудно принять — можно объяснить обостренным ощущением поруганного человеческого достоинства, социального и национального унижения, которое усиливается в годы исторических сломов. Слова о «достоинстве» и «позоре» может быть, наиболее часто повторяющиеся в ее дневниках (о Керенском: «он близок к концу, и самое горькое, если конец будет без достоинства»; «Без достоинства бунтовали — без достоинства покоримся. Ну, а если без достоинства — не покоримся?»)

Она много размышляла о соотношении позиции писателя и человека, об ответственности и долге, которые возлагает на себя творческая личность (и в этом смысле «пересекалась» с Блоком, хотя и обвиняла его в «безответственности»). Будучи страшно политизированной, как, впрочем, — она убеждена в этом — «каждый культурный русский человек, с какой бы стороны он ни подходил к жизни, и хотел того или не хотел», Гиппиус не желает мириться с несвободой высказываний о «явлениях, подлежащих общественному вниманию», которая поощряется русской интеллигенцией и правого и левого толка. Об этом с возмущением пишет она в статье «Выбор мешка», показывая, как спокойно существуют «завязанные» в свой мешок литераторы, журналисты, критики различных мастей. Важнее всего, считала она, «выучиться свободе». И при этом понимала свободу не абстрактно, а конкретно-исторически, как «максимум ее меры, соответствующей времени». А путем к обретению свободы виделось ей бесстрашие. Бесстрашие — доминанта ее жизненного опыта, ее кредо, ее творческий посыл.

Поэтому абсолютно естественным выглядит название данного сборника — «Я ничего не боюсь», которое говорит, конечно, не о равнодушии по отношению к будущему развитию русской культуры и государственности (этому была посвящена известная статья Е. Замятина 1921 года — «Я боюсь»), а о готовности «звоном щита» приветствовать грядущие бури и битвы. Выше говорилось о «точке состояния», к которой влекло писательницу. Эту «точку состояния» можно определить как «субъективную правду» свидетеля, убежденного, что «правда» не может, не должна «принадлежать» одному человеку. Поэтому она, например, считала возможным «обнародование» интимной переписки государя и государыни, против чего восставали многие. И сама тоже добросовестно (этому придавала особое значение) несла неудобную правду своим читателям.

Возможно, потому она с Мережковским оказывались часто на отшибе, хотя, на первый взгляд, и в центре свершающихся событий. Вот многие в их окружении захвачены шовинистическим угаром — Гиппиус же отрицает плодотворность победы в войне, т.к. этим закладываются основы озлобления против победителя, а, следовательно, и перспектива новой бойни. Русская интеллигенция надеется на эмиграцию — Гиппиус с большим сомнением относится к ее помощи. Вокруг рассуждают о великой миссии русского народа — Гиппиус пишет о его «внутреннем предательстве».


Это статья была распечатана с сайта PiterBooks.ru и доступна по адресу:: http://piterbooks.ru/read.php?sname=hudozh&articlealias=Gippius

© Книжный интернет магазин-

разработка логотипа

издание книги