Книжный интернет магазин- - Художественная литература :: Четыре шага в бреду: Французская маргинальная проза первой половины XX в.

Книжный интернет магазин-

Четыре шага в бреду: Французская маргинальная проза первой половины XX в.

Художественная литература



Как купить книгу Четыре шага в бреду: Французская маргинальная проза первой половины XX в.

"Четыре шага в бреду" - очень любопытная антология более чем эротических текстов знаменитых французских писателей Луи Арагона (1897-1982), Жоржа Батая (1897-1962), Пьера Луиса (1870-1925) и Жана Жене (1910-1986).
книги на сайте *
самые популярные книги * джазовая музыка *
книги издательства"СКИФИЯ" *

К сожалению в настоящее время тираж книги закончен.
Вы можете оставить свою заявку и мы обязательно с вами свяжемся при появлении этой книги в нашем магазине





Маруся Климова и ее муж Вячеслав Кондратович собрали и перевели для этой книги авангардные произведения Луи Арагона, Жоржа Батая, Пьера Луиса и Жана Жене (1910-1986). Больше половины сборника занимает роман Жене "Кэрель" (1947), рассказывающий о моряке из французского портового города Бреста. Вор и убийца, красавец Кэрель отнюдь не чуждается сексуальных отношений с мужчинами; весь роман пронизан волнующими токами насилия и напряженных, наэлектризованных мужских взаимоотношений… Сам Жене, еще в десятилетнем возрасте попав в колонию для малолетних преступников, а позднее бродяжничая, хорошо знаком со скрытой жизнью крупных городов, и в его произведениях часто возникают автобиографические мотивы.

Арагон Л., Батай Ж., Луис П., Жене Ж.
Четыре шага в бреду
Французская маргинальная проза первой половины XX в.

пер. с фр.; сост. и предисл. Климовой М., Кондратовича В.
Издательство: "Гуманитарная академия"
Санкт-Петербург, 2002
Изд. 2-е, испр.
ISBN:5-93762-001-1
твердый переплет
480 с., тираж 3000 экз.
Формат: 84x108/32


Из рецензий:

В ПИТЕРСКОМ издательстве в серии с хулиганским названием "Французская маргинальная проза первой половины ХХ века" вышел сборник из четырех романов "Четыре шага в бреду". Листаешь, поражаешься количеству непристойностей, думаешь с воодушевлением: "Ну-ну!" Радуешься чудесным переводам и хорошему предисловию. Имена авторов вдохновляют: "Лоно Ирены" Луи Арагона, "История глаза" Жоржа Батая, "Дамский остров" Пьера Луиса и "Керэль" Жана Жене.

однако...

При безусловной забавности книга у многих вызовет чувство, схожее с тем, что возникает после прогулки по "кварталу красных фонарей" Амстердама. От чрезмерного количества половых органов, непристойных слов и всевозможных видов совокупления и БДСМ-практик кружится голова и хочется чаю.

Из наблюдений переводчиков книги

Из рецензий на книгу





Если вас заинтересовала эта книга - рекомендуем обратить внимание:

В. Соловьев-Спасский "Всадники без головы или рок-н-ролльный бэнд"
... Еще одно несомненное достоинство Соловьева-Спаского – удивительное умение писать о героях своих статей абсолютно в духе их творчества. Если статья об Игги Попе – то непременно яростная, жесткая, саркастическая, на грани (а иногда и за гранью) цензурного языка. «На предыдущем альбоме тело бэнда вибрировало всеми своими накачанными мускулами, и эксцентрическая внезапность проявлений людей, гнавших музыку только вперед, была фирменным знаком бэнда, но здесь, на «Raw Power», уже нет ничего, что говорило бы о силе всего бэнда, – ничего, кроме хаотической соло-гитары, звучащей как скрежет адских сковородок и уводящей всю музыку в свой нечленораздельный хаос». Если регги – то кажется, будто и автор пишет расслабленно, почти лениво, сидя на берегу океана, жмурясь от палящего солнца, покуривая растаманский косячок. «Он пойдет в культуру. Его дух пошлет его в самые неизведанные области магии. Он примется изучать музыку духов веселой травы. Иными словами, он выйдет в астрал и станет кукарекать как петух, разбивать вдребезги барабанные гармонии, устраивать вихри гитар и органов. Он соберет кучу людей и ушлет их в самое далекое путешествие». (О Ли «Скрэтче» Перри.)
узнать подробности и купить эту книгу

Отрывки из книги:
Если на сцене в него летели бутылки, то в реальной жизни ему доставались одни пи***. Его любимая удрала от него с удачливым рок-героем Робертом Плантом. Однажды Игги на вечеринке не менее удачливой группы Ди Пепл даже засунули в чемодан и выкинули из окна. Но этот парень встал, отряхнулся и пошел своей дорогой.
И совсем недавно своим альбомом он громогласно заявил: вы называли меня God's Garbage Man (Божий Человек из Помойки), но я есть ваш Цезарь, я самый крутой в этой сраной стране, превратившейся в жирного тоталитарного бегемота. <...> я играл грязный гаражный панк, когда Джонни Роттен еще сидел на первой парте, меня совратили и развратили и сделали из меня посмешище, но я - ваш Юлий Цезарь. И бросьте их всех львам...
читать дальше

________________________________

Лукин Е. "Времени холст. Избранное"
В книгу Евгения Лукина «Времени холст» вошли лучшие образцы его поэзии, прозы, эссеистики, а также переводы. Изданная к юбилею автора, она включила в себя биографические материалы, статьи и рецензии о творчестве этого петербургского писателя...
Евгений Лукин вошел в литературу как переводчик древнерусских песен – «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли», «Задонщина». Академики Д. С. Лихачев и Л. А. Дмитриев высоко оценили эти переложения, назвав их «лучшими на сегодняшний день в русской литературе». В дальнейшем почти каждое произведение писателя вызывало живой отклик читателей и одобрение коллег. Роман «По небу полуночи ангел летел» отмечен премией имени Н. В. Гоголя, а повесть «Танки на Москву» о первой чеченской войне признана лучшей публикацией журнала «Нева» за 2009 год. В книгу Евгения Лукина «Времени холст» вошли лучшие образцы его поэзии, прозы, эссеистики, а также переводы. Изданная к юбилею автора, она включила в себя биографические материалы, статьи и рецензии о творчестве этого петербургского писателя.
узнать подробности и купить эту книгу

______________________________________


антология поэзии: "Два сезона"
Существенным отличием запланированной серии является то, что автор не издает книгу за свой счет.
То есть, автор не платит денег за издание собственного произведения. Книга выпускается издательством "Скифия",

подробности участия авторов в новых томах поэтической серии...

узнать подробности и купить эту книгу

________________________________________


Рыжов И. "Питерский битник"
Книгу заметок, стихов и наблюдений «Питерский битник» можно рассматривать как своего рода печатный памятник славному племени ленинградского «Сайгона» 80-х годов, «поколению дворников и сторожей».
Игорь Рыжов определял жанр своего творчества, как меннипея (“Меннипова сатира”) – особый род античной литературы, сочетающий стихи и прозу, серьезность и гротеск, комизм и философские рассуждения.
Стиль автора предполагает, что эту книгу будут читать взрослые люди.
узнать подробности и купить эту книгу

__________________________________________


Гера Фотич "Генералы Песчаных Карьер"
роман обличающий коррупцию имздаимство в правоохранительных органах. Роман - шок.
Жизнь современных генералов-силовиков всегда была покрыта мраком для обычных людей. Они кажутся нам некими небожителями возникающими ниоткуда и пропадающими в никуда. Но между этими двумя пунктами у них проходит целая жизнь, в которой есть место всему, чем их наделила природа и родители, чем они дорожат и что ненавидят. Что выберут они для себя — каждый решает сам!
из рецензий на книгу:
…Новый роман Геры Фотича «Генералы песчаных карьер» — несомненно, большой шаг в его творческой биографии. Роман хорошо выстроен композиционно. Деловая встреча милицейских генералов в бане — и от нее, словно лучи, расходятся истории судеб всех участников — разные, но одинаково увлекательные и драматичные. Чрезвычайно интересны реалии милицейской службы самых разных направлений — транспорт, таможня, уголовной розыск, отдел собственной безопасности — и Фотич знает их досконально. Передает ярко и образно. Довольно подробно и убедительно показана и домашняя жизнь героев — именно в ней, порой, кроется причина морального краха, а иногда наоборот — именно близкие служат герою последней моральной опорой.
Главный движущий стимул при чтении хорошей литературы — сочувствие, сострадание героям, а не только их осуждение — и этот привлекательный фактор в сочинении Фотича несомненно есть. Книга, безусловно, полезная. Захватывает сразу и читается на одном дыхании....
узнать подробности и купить эту книгу

_______________________________________________

Дучич Й."Граф Савва Владиславич Рагузинский. Серб-дипломат при дворе Петра Великого и Екатерины I"
Впервые на русском языке. Исторически выверенная книга о великом сподвижнике Петра Великого сербе Савве Владиславиче-Рагузинском, посвятившем всю свою жизнь служению России и освобождению собственного народа от турецкого ига. Содержание книги основывается на многочисленных исторических свидетельствах и архивных документах той эпохи.
Об авторе и книге: Выдающийся сербский поэт Йован Дучич (1871 – 1943), потомок рода Владиславичей, в 1940 году написал книгу о Савве Владиславиче-Рагузинском, посвященную удивительной жизни своего предка, посвятившего всю свою жизнь освобождению собственного народа от турецкого ига, полагая, что свобода невозможна без помощи великой России...
узнать подробности и купить эту книгу

____________________________________________________

Мамо Капор "Сараевская трилогия: Хроника потерянного города"
Впервые на русском языке три романа "сараевской серии" признанного классика сербской литературы Момо Капоры, писателя,
чье имя стоит в одном ряду с именами Б. Чосича и М. Павича...
В книге объединены три романа «сараевской серии» (Хранитель адреса, Последний рейс на Сараево, Хроника потерянного города) признанного классика сербской литературы Момо Капоры. Они были написаны за время военных действия в Боснии, Герцеговине и Краине, где автор был военным корреспондентом, и состоят из причудливым образом переплетеных войны и мира, юмора и слез, любви и ненависти...
«Линия огня — это линия жизни и смерти. Находясь на ней, человек получает самый важный урок в своей жизни — как справиться со страхом смерти. Как-то я проходил мимо танка, на котором было написано: СМЕРТЬ НЕ БОЛИТ!.
Говорят, что за мгновение перед смертью за одну единственную секунду в уме человека проносится вся его жизнь. Это идеальный роман, который каждый держит у себя в уме, но никто не может написать. На линии огня люди молчат, а слова редки и дороги. Не бойся свиста пули, не услышишь той, которая попадет в тебя…»
узнать подробности и купить эту книгу

Полезные ресурсы: Все психологи и психоаналитики Петербурга.психоаналитик -www.psycabinet.spb.ru , Детские страхи, проблемы в семье.продать строительную технику - Более 40 разделов каталога стройтехники . Комплектация строительства. Комфортные цены и условия сотрудничества. Опыт работы на строительном рынке
[PageBreak]
книги на сайте *
самые популярные книги * джазовая музыка *
книги издательства"СКИФИЯ" *


Из рецензий

ЕЛЕНА ГАЛЬЦОВА

Четыре шага в бреду
Луи Арагон "Лоно Ирены", Жорж Батай "История глаза", Пьер Луис "Дамский остров", Жан Жене "Кэрель"


Пер., сост., предисл. Маруси Климовой и Вячеслава Кондратовича.



"Четыре шага в бреду" - очень любопытная антология эротических текстов знаменитых французских писателей Луи Арагона (1897-1982), Жоржа Батая (1897-1962), Пьера Луиса (1870-1925) и Жана Жене (1910-1986). К моменту выхода книги каждое из этих произведений уже было в том или ином виде, в том или ином переводе известно российскому читателю. И по питерским публикациям М. Климовой и В. Кондратовича в "Митином Журнале" (№ 57 и 58, 1999) повестей "Пизда Ирены", "Дамский остров" и "История глаза", и по книге Жана Жене "Кэрель", вышедшей в 1995 году в издательстве "ИНАПРЕСС" (пер. Т. Кондратович). И по московским книгам тоже, где были представлены дру-гие переводы: по "Антологии французского сюрреализма" (изд-во "ГИТИС"), где в 1994 году была опубликована "Защита бесконечности. Ирен", и по сборнику прозы Батая "Ненависть к поэзии" (1999, изд-во "Ладомир"), где вышла "История глаза". Издание, а точнее переиздание, этих текстов под одной обложкой свидетельствует о неослабевающем интересе к французской культуре во всем ее разнообразии. В Москве книга пользуется успехом и даже удостоена чести продаваться с книжных лотков. И причина кроется не в запоздалом разгуле российской сексуальной революции, но, скорее, в грамотной издательской стратегии, рассчитанной на широкие читательские массы: дайджест, подобный "Четырем шагам в бреду", был бы раскуплен и в Париже, в отличие от полных собраний сочинений тех же авторов.
Первые три небольшие повести - "Лоно Ирены", "История глаза" и "Дамский остров" - оказались удивительным образом связаны между собой в истории сюрреалистической и около-сюрреалистической литературы. Их точкой пересечения был 1928 год - время публикации экстравагантно-откровенной анкеты "Исследования сексуальности", предпринятой на страницах бретоновского журнала "Сюрреалистическая революция"; а также время выхода в свет повести Андре Бретона "Надя", где довольно целомудренный сюжет сочетался с рискованной эстетической декларацией "конвульсивной красоты"; и время написания совершенно "непечатного" хулиганского текста Бенжамена Пере "Разъяренные яйца" (опубл. лишь в 1954 году, с более корректным названием). Тогда-то Рене Боннель издает "Лоно Ирены" и "Историю глаза" с иллюстрациями одного и того же художника-сюрреалиста Андре Массона, разумеется, без упоминания имен авторов. Правда, необходимо сразу оговориться, что представленный в рецензируемой книге вариант "Истории глаза" - более позд-няя, измененная редакция1 и что "Дамский остров", опубликованный в 1928 году, - набросок романа, сделанный, по всей вероятности, еще в 1896 году, появился уже после смерти автора, который возможно и не пожелал бы, чтобы его напечатали в таком виде. Так в 1928 го-ду подводилась черта под многолетними усилиями символистов и авангардистов по реабилитации и разработке "эро-тической" литературы, за которыми стоял весь XIX век, прошедший "в постоянной оглядке" на книги "божественного маркиза" де Сада, которые, пусть "подпольно", оказали огромное влияние на развитие французской изящной словесности; а также заново открывший и переосмысливший творчество Франсуа Раб-ле, и в частности его гривуазную составляющую. Луис как раз принадлежит культуре конца XIX века, которая увлеченно выискивала в прошлом неведомые образцы неприличной литературы и старалась им подражать. Другим, и еще более непристойным, современником Луиса был Альфред Жарри, создатель знаменитого папаши Убю, а также опубликованных в начале века больших эротических романов из жизни античности "Мессалина" и "Сверх-самец". И Жарри, и Луис, с его романом "Афродита", были, как известно, кумирами французских сюрреалистов.
Конечно же, "Лоно Ирены", "История глаза" и "Дам-ский остров" принадлежат эротическому, если не сказать прямо - порнографическому, жанру и могут быть самоценны именно в таком понимании, в чем мы совершенно согласны с авторами предисловия к книге "Четыре шага в бреду". И они тем более "читабельны" будучи порно-графией, созданной талантливыми писателями (а уж Арагона и Луиса можно безо всяких оговорок вообще отнести к "мастерам французской прозы"), которые обладают чувством формы и меры, - их короткие повести заканчиваются раньше, чем читатель начинает утомляться от описаний непристойных сцен. Но даже если стремиться к абсолютно непосредственному восприятию этих трех произведений (к чему нас призывают составители сборника), невозможно не заметить, что в каждом из них, в той или иной степени, проявляется рефлексия по поводу способа самого письма и его цели.
В меньшей степени это касается Пьера Луиса, который оставил лишь набросок "Дамского острова", а не законченное произведение. Но тем не менее даже в этом наброске Луис, прославленный стилизатор "под сапфическую античность", продемонстрировал курьезнейшую пародию на "Сто двадцать дней Содома, или Школу либертинажа" маркиза де Сада.
В большей степени рефлексивность проявляется у Арагона и Батая. Арагон создает "Лоно Ирены" одновременно с "Трактатом о стиле", в котором говорит об особой "телесности" письма, пользуясь традиционной метафорой виноделия (отсюда его знаменитое "топтать синтаксис"). При соблюдении канонов порнографического жанра Арагон постоянно сравнивает эротический и литературный способы самовыражения и подходит к осознанию того, что Батай назвал бы их "невозможным сопряжением". В итоге вместе с порно или вместо порно Арагон пишет глубоко выстраданное и в сущности лирическое произведение, которое было частью большого романа "Защита бесконечности", уничтоженного в 1927 году, когда сам автор был на грани самоубийства (именно это обстоятельство и дало возможность назвать московский перевод повести "За-щита бесконечности. Ирен", что позволило избежать передачи по-русски названия "Le Con d'Irene", поскольку матерное слово звучит слишком грубо, а "ло-но" - слишком слащаво и к тому же обозначает не совсем ту часть женского тела).
Что касается "Истории глаза", то здесь, прежде всего, совершенно очевидна психоаналитическая установка, а зна-чит - возможность и даже необходимость понимания батаевских образов как символов, к чему автор прямо призывает в последней главе "Реминисценции". Но стоит ли верить Батаю?2 Нет, да и он вовсе не настаивает. Нам кажется, что он и сам не знает, как понимать "Историю глаза" - как порнографическое произведение в духе Сада, или как хулиганскую пародию на детскую литературу, или как свидетельство психоаналитического эксперимента. "История глаза" - произведение молодого Батая, это еще не тот Батай-философ, который вызывает обеспокоенность за судьбы человечества у М. Климовой и В. Кондратовича в предисловии, о чем мы еще скажем ниже. Батай одержим опасной игрой с самыми разными образами - с видимыми "картинками". И здесь нет еще основополагающего понимания эротизма как "внутреннего опыта". Но есть многообещающая смесь Эроса и Танатоса.
Если бы в книге было только тексты Арагона, Батая и Луиса - "три шага в бреду" (напомним, что название сборника напоминает о знаменитом итало-французском киноцикле 1968 года "Три шага в бреду", в котором Федерико Феллини, Луи Малль и Роже Вадим инсценировали новеллы Эдгара По), - то она состоялась бы уже благодаря такому выигрышному набору авторов и произведений. "Кэрель" (1947) Жана Жене служит дополнительным, но немного тяжеловесным (роман занимает почти половину объема тома) украшением книги. Этот роман - итог первого периода творчества знаменитого писателя-гомосексуалиста, в котором, наверное, в самой большой степени, по сравнению с предшествующими романа-ми, проявилась нарочито эстетизирующая установка. Но эстетство Жене, в отличие, скажем, от эстества аристократа Оскара Уайльда или того же Пьера Луиса, социально "сниженно", в нем проявляется и характерная для сюрреалистов тяга к "дурному вкусу". Возможно, такие аргументы могут оправдать включение Жене в этот сборник французской прозы "первой половины ХХ века", как его обозначают составители, хотя, конечно, разделение века на две половины, по крайней мере в культуре Европы, связано со Второй мировой войной, а не с календарным 1950 го-дом, да и сам Жене, начавший писать в 30-е го-ды, стал значимой фигурой во французской литературе как раз после войны. К сожалению, это отнюдь не единственная "придирка" к создателям "Четырех шагов в бреду".
Если состав книги представляется нам в высшей степени интересным, и переводы тоже вполне "читабельны", с некоторыми оговорками4, то вызывает недоумение предисловие, где Климова и Кондратович стремятся дать исторические ориентиры и разъяснить замысел всего тома. Ориентиры оказываются порой перепутаны. Например, Арагон был связан с сюрреалистами не только до встречи с Эльзой Триоле в 1928 году, в отличие от того, что пред-полагают авторы предисловия (см. с. 9), но и после, вплоть до 1932 года; они ошибаются, когда говорят, что в журнале "Сюрреалистическая революция" печаталась "Свобода или любовь" (ср. со с. 11), - этот текст Робера Десноса был написан в 1927 году, а опубликован лишь посмертно в 1962-м; и фигура Жене появляется вовсе не в середине 50-х (ср. с утверждением на с. 21), - он стал известен уже в 1943-1944 годах и достиг зенита славы "проклятого писателя" в 1947-м, а с 1952 года будет выходить его собрание сочинений в издательстве "Галлимар", но это уже честь, оказанная очень известному и модному в то время Жану Жене. К тому же обидно, что авторы предисловия полностью доверяют той легенде о писателе-уголовнике, которую создал о себе Жене и котора-я уже лет десять как развеяна благодаря изысканиям французских исследователей, и в особенности хранителям архива Жене Альбером Диши. Совершенно непонятно, что за "экзистенциальный" театр (с. 9) "основополагает" Же-не, - на худой конец, есть термин "экзистенциалистский" театр, но это не про Жене.
Предисловию не хватает цельности. В нем иногда легко узнаются тексты фрагментарных просветительских преамбул к публикациям "Митиного Журнала". Но самое большое недоумение вызывают как раз те теоретические построения, касающиеся терминов "маргинальность" и "постмодернизм", которые должны были бы прояснить общий замысел книги.
Начнем с пресловутой "маргинальности": вместо того чтобы внятно объяснить, что понятия центра и периферии в культуре ХХ века ведут себя не так, как прежде, и по большому счету вообще потеряли смысл, авторы преди-словия, опасаясь трюизмов, говорят о "переживании" "актуальности" как "маргинальности", которая оборачивалась в разные эпохи то "авангардностью", то анде-граундом (положения снизу), то аутсайдеством (положение сзади) (см. с. 5-6)… Эта изощренная логическая демонстрация больше напоминает эротические описания, а не анализ феноменов культуры. Впрочем, может быть, авторы предисловия к такому анализу и не стремились. Подобные рассуждения о маргинальности подводят к теме "классиков" и к проблеме их актуальности (с. 7-8), тем более, что они начинают ассоциироваться с "рутинной" литературой, которая на первых страницах предисловия была противопоставлена "маргинальной". И вот нако-- нец-то (с. 9) становится понятна цель титанических теоретизирований - это чтобы деликатно подготовить читателя к тому, что такие "классики", как Арагон, Батай, Луис и Жене, писали "маргинальную" порнографию. Но напомним, что Батай, когда принимался за литературу, ничего кроме эротических текстов и не умел писать, то же самое можно сказать и о романах Жене, которые все переполнены элементами гомосексуальной порнографии, а следовательно, можно ли считать "Историю глаза" и "Керэль" чем-то "маргинальным" (если все же согласиться с этим термином в понимании Климовой и Кондратовича). И "Дамский остров" Луиса не так уж и "маргинален" - еще при жизни Луис был знаменит своими эротическими стилизациями, а его "Дамский остров" разве что немного погрубее. Манипуляции со словами "маргинальный", "рутинный", "аутсайдер", "классик", "актуальность" и пр., к сожалению, не проясняют замысла авторов предисловия.
Климова и Кондратович не любят постмодернизм, ярост-ная критика которого возникает в рассуждениях о Жорже Батае. Они словно позабыли о том, что их предмет - "История глаза", ранняя и очень близкая сюрреалистической эстетике повесть Батая, и ополчились вообще на "появившиеся у нас за последние несколько лет публикации Батая", которые "неизменно сопровождались обширными вступительными статьями и научными комментариями" (с. 13). Сам факт критического издания Батая кажется авторам предисловия возмутительным проявлением "постмодернистской" установки, как если бы предисловие и комментарий как жанр было исключительным изобретением постмодерна. И если все-таки записывать "Историю глаза" в постмодернизм, то почему бы не добавить туда же и "Лоно Ирены", и "Кэрель", и даже "Дамский остров" (с его характерной, хотя и невольной фрагментарностью)? Авторы предисловия полагают, что комментирование Батая спровоцировано страхом "разгерметизировать" (с. 18) постмодернистский текст и в ре-зультате обнаружить его пустоту. А нам кажется наоборот, что поиск множества смыслов свидетельствует вовсе не о "страхе", а о стремлении получить максимальное удовольствие от чтения текста и показать читателю возможный, но, разумеется, не единственный способ насладиться литературой. Совершенно непонятно, откуда Климова и Кондратович почерпнули, что пресловутая "смерть автора" (провозглашенная, если быть точными, Роланом Бартом в 1968 году) влечет за собой "смерть читателя" (с. 16), который должен умориться от скуки (с. 18)? Напомним, что Барт говорит об обратном эффекте: исчезновение божественной инстанции автора заставляет читателя максимально активизировать свое восприятие текста и стать, в свою очередь, "богом". И уж если авторы предисловия так ратуют за публикации Батая "в голом виде" - без критического аппарата, то зачем же сами взялись за довольно длинный и, в своем роде, тоже "уморительный" текст (с. 5-26)?
Впрочем, как известно, предисловия пишутся для критиков и рецензентов. Поэтому книга "Четыре шага в бреду", несмотря на перечисленные недостатки, все же удалась. "Массово-интеллигентный" читатель не соскучится.

1 О чем, к сожалению, составители не сказали с достаточной ясностью в предисловии.
2 Разумеется, Батай лукавит. Здесь мы совершенно согласны с мнением авторов предисловия, которые пишут, что Батай не гений, а попросту авантюрист (с. 18).
3 В итальянском прокате он шел под названием "Tre passi nel delirio", во французском - "Histoires extraordinaires", а российские авторы сборника предложили на обороте свой перевод своего оригинального названия на французский язык - "Quatre pas en dйlire".
4 Мы не задавались целью проверить данные переводы на соответствие оригиналу, но бросаются в глаза некоторые стилистические "ляпы". Например, из "Дамского острова": "Она лишилась девственности в семь с половиной лет, и отметила своего 25000-го мужчину в 18 лет" (с. 191), или неуместная ассоциация с гимном советских пионеров - "Девиз лесбиянок: всегда будь готов!" (с. 187), и др.

Если вас заинтересовала эта книга - рекомендуем обратить внимание:


Белишкин Ю."Афоризмы о женщинах"
Юрий Белишкин – единственный автор, написавший книгу афоризмов на данную тему. Эти афоризмы – о женщинах во всех их проявлениях и многообразии. Богатый жизненный опыт автора и его неординарное мышление создали запоминающиеся и остроумные образы, которые дают читателю пищу для размышлений.
узнать подробности и купить эту книгу


_____________________________________

Даниил Гражданкин и арт-объект утроворту "Поздний завтрак"
Тексты, верстка и рисунки - как прорыв на обочину. Идущие вместе - идут себе дальше, свои - останавливаются...
Оттуда: <...> Врата неба были открыты, а у Нефритового Императора - острый слух и шутливое настроение. Помните: что бы ни случилось, как бы тяжело вам не было - никогда, никогда не макайте календарь в вино. Особенно календарь на шесть лет. Просыпаясь с утра, надеваешь себя, как перчатку. Кажется, кто-то из нас надел себя наизнанку - и на другую руку <...>
подробнее о книге


________________________________________

Тюмеров А. "Ассоциации, аналогии и модели мироздания"
В великолепной, полностью рисованной книге проведена аналогия биосферы=техносферы и выводы из нее следующие. То, что в библии не назначено: "Сроков не знает ни Сын, ни Дух Святой, но только Отец Небесный, эта книга обозначает на основе синтеза науки, религии, философии, поэзии...
Из рецензий: Эзотерика мироздания лежит в центре внимания Александра Тюмерова . При помощи ритма линий и цвета художник воспроизводит на плоскости холста ритмы и вибрации вселенной. Неудивительно, что его абстрактные мистические композиции сродни музыке. Они воздействуют на зрителя не только на эмоционально-интеллектуальном уровне, но, как музыка, физически-вибрационно.
узнать подробности и купить эту книгу


_______________________________________________________

Из интервью режиссера питерского андеграунда К. Селиверстова



Я знаю, во время ваших съемок было немало курьезных и комичных случаев. Не вспомните хотя бы парочку?
В фильме «Марсианские хроники» есть сцена штурма Смольного. Конечно, штурм юмористический, никто не бежал с оружием. И, тем не менее, мы были остановлены ОМОНом - к счастью, не арестованы.
В этом же фильме снимали сцену в помещении районного Суда. Нам дали время на съемку всего 2 часа. Я понятия не имел, чем вызвано это ограничение. Естественно, что через 2 часа была снята только половина того, что было запланировано. И тут, к изумлению всей съемочной группы, в зал заходят подсудимые, адвокаты, прокурор, короче говоря, начинается судебное заседание, самое настоящее. В этот момент скамья подсудимых (там даже не скамья была, а клетка) оказалась занята актерами, судейские места заняты. И в результате образовалось два коллектива: один, собирающийся заниматься реальным судопроизводством, и другой, актерский, который тоже уходить не собирался. В результате, какое-то время оба коллектива сосуществовали вместе, пока мы в быстром темпе не завершили эту сцену. Даже адвокаты подсказывали нам, где мы допустили какие-то ошибки процессуальные.
читать больше


__________________________________________

Пушнина Н. "Пейзаж"
Полноцветный художественный альбом знакомит с творчеством замечательного петербургского живописца. Тексты на русском и английском языках. Книга рассчитана на искусствоведов, работников художественных музеев и галерей, коллекционеров и любителей живописи.
В 1989 году Наталия Пушнина окончила институт им. И.Е. Репина и сегодня преподает в средней художественной школе им. Б.В. Иогансона при Академии художеств, где училась сама. В ее багаже - участие более чем в 100 российских и международных выставках, творческие поездки в Европу, семинары и круглые столы в России, Германии, Франции, Италии и Хорватии, посвященные проблемам изобразительного искусства, пейзажной и пленэрной живописи...
узнать подробности и купить эту книгу

__________________________________

Новосельцев В. "А. А. Блинков. Художник-баталист"
Представленная книга-альбом знакомит с жизнью и творчеством ленинградского художника-баталиста Александра Блинкова, автора картин и диорам на темы отечественной истории.
Признанный мастер героико-романтического направления в живописи, специалист в области монументальных творений, талантливый пейзажист — Александр Александрович показан в книге и как живая самобытная личность: человек своего времени, удивительный романтик и страстный охотник.
Богатый иллюстративный материал, очерк жизни и творчества и список основных работ художника позволяет специалисту и заинтересованному читателю в полной мере представить себе масштабы личности и творчества этого выдающегося мастера.
узнать подробности и купить эту книгу

_________________________________________

"Путь Дурака". Эзотерический триллер. Книги 4 и 6
Каждый новый том срывает рулонитам крыши. Готовясь получить в свои руки эту книгу, лучше заранее расстанься со всеми иллюзиями, чтобы фотоальбом Рулона и новые главы не завернули твои мозги окончательно.
Рулон, распятый на кресте вверх ногами появляется на арене цирка и Путь Дурака продолжается!!! Через принципы Марианны вам откроется секрет ослепительного успеха блистательной Королевы. Через тантрические практики и разбитное веселье Рулон-холла разрушатся последние надежды о счастье в семейном болоте. Впервые вы узнаете суть заповеди Христа "если тебя ударили по одной щеке, то..." Как никогда ярко и полно вы узнаете о жизни панков по жизни, об их ценностях и очень отчетливо увидите существенную разницу между панками и секористами.
узнать подробности и купить эту книгу

___________________________________

Топасова В. "Мистерии Шамбалы. Книга вторая"
Став обладателем этого уникального издания, Вам откроется сокровенная суть Великого Учения Шамбалы. Теперь каждый искатель истины сможет стать обладателем сей Мудрости. Вера Топасова в книге открывает нам секрет успеха: только через свое внутреннее саморазвитие мы можем прийти к реализации своих самых ярких и резких желаний и целей, к успеху и счастью в жизни.
Те, кто недавно ступил на духовный путь, смогут узнать все о Великом Учении Шамбалы и о том, что оно дает людям. Те же, кто уже несколько лет постигает истину, обретут духовные практики, через которые им откроется Новое Знание, кое ранее не было доступно.
узнать подробности и купить эту книгу

______________________


Полезные ресурсы: Вы можете купить повседневную и нарядную одежду из Японии, Кореи, США, Англии и Франции - Женская одежда из Японии, Кореи, США недорого Бренды: Chiosal Fun Factory (Германия) Hell Bunny I-Gen Incoqnito (США) Lelo Maison Close Punk Rave QFM Ruixier Standart Innovation T.U.K М2М и другие эсклюзивные модели одежды для нетривиального и изысканного вкуса.
[PageBreak]
книги на сайте *
самые популярные книги * джазовая музыка *
книги издательства"СКИФИЯ" *



Из наблюдений переводчиков книги

НОВАЯ РУССКАЯ КРИТИКА: ПОЛОЖЕНИЕ СВЕРХУ

МАРУСЯ КЛИМОВА (при участии ВЯЧЕСЛАВА КОНДРАТОВИЧА)

"...сцена, в которой героиня перед тем, как заняться любовью, садится "жопой" (так в переводе - М.К.) в блюдце с молоком, имеет в книге по меньшей мере четыре разнообразных трактовки, включая отсылку к Паскалю. Маркиз де Сад отдыхает!" Этой цитатой завершается моя рецензия ("Коммерсант" № 210, от 13.11.99) на книгу прозы Жоржа Батая "Ненависть к поэзии", выпущенную издательством "Ладомир", где автором комментариев, включая и упомянутую выше отсылку к Паскалю, является не кто иной, как Е. Гальцова, перу которой принадлежит рецензия на сборник "Четыре шага в бреду", опубликованная в "Новой Русской Книге" №3 за 2000 год. Автором же предисловия, составления и переводов отрецензированного ею сборника на сей раз являюсь уже я (совместно с В. Кондратовичем). Жаль, что в начале своей статьи, перечисляя более ранние варианты изданий вошедших в сборник произведений Жене, Батая, Арагона и Луиса, рецензент скромно обходит молчанием свою причастность к некоторым из этих изданий, и в частности, к упомянутой выше книге Жоржа Батая. Жаль, потому что выведенный за скобки контекст не позволяет читателю до конца осознать источник полемического задора рецензии, что, возможно, сделало бы его (читателя) чуточку более снисходительным к обилию несуразностей в ней.

Е. Гальцову не устраивает в сборнике "Четыре шага в бреду" даже подзаголовок "французская маргинальная проза первой половины 20 века", так как последнее по времени из включенных в сборник произведений, роман Жана Жене "Кэрель", был написан в 1947 году, то есть всего за три года до календарного рубежа середины века. Тогда как, по мнению рецензента, всем известно, что подлинной серединой века стала Вторая мировая война. А вот встреча Арагона с Эльзой Триоле в 1928 году, наоборот, не кажется рецензенту столь поворотной и символически значимой для жизни Арагона, повлекшей за собой отход от юношеских увлечений, и она считает нужным напомнить, что французский писатель продолжал общаться с сюрреалистами аж до 1932 года (вероятно, в 1937 или в 1939 он уже с сюрреалистами не встречался совсем?). Е. Гальцова считает также необходимым поправить авторов предисловия и указать им на то, что, на самом деле, Жене стал широко известен не в 50-е годы (как сказано в предисловии), а уже в 40-е. И ее нисколько не смущает то, что в данном случае она обращается в том числе и к переводчику одного из ключевых романов Жене, который, по ее мнению, может не знать "такую мелочь". На всякий случай, напомню, что Жене в 40-е годы хотя, естественно, уже и издавался, но ничтожно малыми тиражами и присутствовал во французской литературе, что называется, на уровне "самиздата" и андеграунда, не говоря уже о том, что он окончательно покинул тюрьму в 1944 году, а официальное помилование получает только в 1949. И опять-таки, несколько странный буквализм для рецензента, готового свободно манипулировать куда более объективными календарными датами. А чего стоит замечание о том, что авторы предисловия, якобы, "полностью доверяют мифу о писателе-уголовнике, который создал о себе Жене и который уже десять лет как развеяли" новейшие исследователи! Особенно забавно, что в качестве примера такого исследователя рецензент называет Альбера Диши, человека, с которым я имела удовольствие лично общаться во время моего пребывания в Париже, которому я выражаю признательность в издании моего перевода романа Жана Жене "Кэрель", вышедшем в свет в 1995 году в издательстве "ИНА-пресс". Кстати, в этой книге также опубликована составленная Альбером Диши подробная хронология жизни Жене в моем переводе. Е. Гальцова упоминает это издание в своей рецензии и, думается, для нее не составило бы большого труда открыть книгу и убедиться в этом лично, тогда, возможно, она нашла бы более удачный пример для демонстрации своей эрудиции и знакомства с "новейшими исследованиями" в этой сфере.. Столь же маловразумительным кажется мне и замечание рецензента о том, что экзистенциальный (или, если хотите, "экзистенциалистский") театр не имеет никакого отношения к Жене. Ведь этот вполне устоявшийся термин обычно употребляется в качестве синонима для обозначения "театра абсурда", самым непосредственным образом связанного с философией экзистенциалистов, к коим, как известно, принадлежал и Сартр, автор обширного исследования о Жене... Ну а дальше, как говорится, больше, всего и не перечислишь... А всего в рецензии Гальцовой можно насчитать не меньше десятка подобных придирок, большинство из которых, в лучшем случае, из разряда тех, которые высказываются, когда нечего больше сказать, но очень хочется. Очень бы хотелось, судя по всему, Е. Гальцовой, пополемизировать с авторами предисловия и по поводу некоторых затронутых в предисловии к рецензируемому сборнику тем: "маргинальность", "актуальность", "постмодернизм" и т.п. Увы, никакой серьзеной полемики в рецензии Е. Гальцовой читатель так и не обнаружит. Сначала Е. Гальцова, несмотря на видимую научную форму изложения, не может отказать себе в удовольствии посмаковать несколько вульгарную, на мой вкус, шутку по поводу положения современного художника-маргинала в культуре: "впереди (в авангарде), сзади (в арьергарде), внизу (в андеграунде)"-, которое почему-то ассоциируются у нее с эротическими позами, тем самым сама рецензентка невольно вызывает в памяти читателя ассоциации с известным анекдотом о враче и пациенте-сексуальном маньяке, когда пациент обрушивается с обвинениями на врача, после того, как последний нарисовал ему круг. Главный же аргумент в полемике она и вовсе просто подменяет каламбуром об "уморительности" написанного в предисловии, то есть прибегает к привычным приемам из арсенала средств, уже порядком поднадоевших в статьях некоторых наиболее "отмороженных" современных газетных критиков (не будем называть их имена, и так ясно, о ком речь). Но если уж на то пошло, то по части "уморительности" Е. Гальцовой в наши дни, вероятно, мало кто сможет составить конкуренцию. Ее комментарии к Батаю уже здесь упоминались, да и рецензия дает массу поводов желающим повеселиться. Невозможно, например, без улыбки читать фразу о том, "что Батай, когда принимался за литературу, ничего, кроме эротических текстов, и не умел писать", или же аргумент в защиту того же Батая, "что он и сам не знает, как понимать "Историю глаза"" (подобное недомыслие опять объясняется молодостью Батая, а также тем, что он еще не успел стать философом - напомним, что Батаю, когда "принимался за литературу" и писал "Историю глаза", было уже около тридцати.). Не менее впечатляет и умозаключение Е. Гальцовой по поводу культуры конца XIX века, "которая увлеченно выискивала в прошлом неведомые образцы неприличной литературы", то есть получается, что культура конца XIX века вела себя почти как сама рецензентка, увлеченно выискивающая неведомые неприличные образы в словах "аутсайдер", "авангард" и "андеграунд", и т.д. и т.п. Особенно же комичен на этом фоне избранный рецензенткой менторский тон, свидетельствующий о том, что вне зависимости от объективной реальности и своего фактического вклада в культуру, Е. Гальцова оценивает свое положение в ней как "положение сверху".

Впрочем, надо отдать должное Е. Гальцовой - несмотря на особые обстоятельства и общий полемический пафос ее статьи, она все-таки признает представленные в сборнике переводы "вполне читабельными". Что ж, спасибо и на том! Кстати, читатели теперь сами могут сравнить и уровень "читабельности" переводов, по крайней мере, двух из четырех вошедших в рецензируемый сборник произведений с их уже существующими альтернативными вариантами: Арагона (в переводе самой Е. Гальцовой в сборнике "Антология французского сюрреализма" М.,1994) и Батая (в сборнике, ею же откомментированном). Видимо, именно эта перспектива побуждает рецензента быть в этом вопросе чуточку сдержаннее. Ведь перевод (в отличие от диссертаций, комментариев, предисловий и рецензий) является единственной по-настоящему полной и цельной трактовкой оригинала, требующей от переводчика не только природного чувства языка и стиля, но и глубокого осознания культурного контекста переводимого произведения. Более того, чем больше перевод нуждается в дополнительных комментариях, примечаниях, толкованиях, тем он обычно хуже. Переводчик за "умными" словами спрятаться не может, поэтому искусство перевода на сегодня является едва ли не единственным более или менее объективным тестом на интеллектуальность. Хотите понять уровень посвященности и культуры человека - предложите ему, хотя бы мысленно, перевести что-нибудь из великого прошлого. И все сразу встанет на свои места!

И все-таки, книга "Четыре шага в бреду", по мнению рецензента, "состоялась" и "имеет успех": "даже удостоилась чести продаваться на лотках" (замечание, достойное внимания психоаналитика - М.К.), ""массово-интеллигентный" читатель не соскучится" и т.п. А к каким читателям, интересно, обращается сама Е. Гальцова? Вероятно, к "элитарно-интеллигентным". К тем самым, кого констатировавший в 1968 году "смерть автора" Ролан Барт, наподобие Иисуса Христа, "сделал богами" (именно так трактуется "откровение" Барта в статье Е. Гальцовой). К ним, прежде всего, нужно отнести, конечно же, тех, кого способны загипнотизировать не только имя Паскаля, но и вообще любое иностранное имя или малопонятный научный термин, а также тех, кто способен "сопрягать" Эрос с Танатосом, и стремится "к познанию Бога через оргазм"... а таких читателей у нас, к сожалению, еще достаточно много. Скорей всего, даже большинство.

Нельзя сказать, чтобы статья Е. Гальцовой оказалась для меня неожиданной. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что некоторые мысли вступительный статьи к сборнику "Четыре шага в бреду" с неизбежностью должны были вызвать неудовольствие среди определенной части деятелей современной культуры. И в первую очередь к такого рода мыслям я отношу мысль о том, что наукообразие, избыточная и ничем явно не мотивированная усложненность стиля многочисленных теоретичеких обоснований произведений т.н. "постмодернистского" искусства является знаком определенной жизненной неполноценности их создателей и как таковая могла бы даже вызывать некоторое сочувствие, если бы она одновременно не несла в себе заряд невротической агрессии. Следствием же этой болезненной агрессивности является то, что современная культура все больше становится сферой самореализации не самых полноценных представителей человеческого рода. В сущности, нет ничего удивительного в том, что "тоской по непонятности" одержимы, в первую очередь, наиболее понятные и опростившиеся в жизни деятели современной культуры, что и побуждает их апеллировать к самой непосвященной и профанированной части читателей. Все это лишний раз демонстрирует нам и рецензия Е. Гальцовой.

Остается открытым вопрос: почему редакция журнала "Новая русская книга", призванного давать более-менее объективную информацию о вышедших книгах, поручает рецензию на сборник "Четыре шага в бреду" человеку, чье мнение можно с большой вероятностью заранее предсказать. В этом в данном случае невозможно усомниться хотя бы потому, что уже упоминавшаяся выше моя рецензия в "Коммерсанте" на книгу Жоржа Батая с комментариями Е. Гальцовой была напечатана рядом с рецензией главного редактора "Новой русской книги" Глеба Морева.




Если вас заинтересовала эта книга - рекомендуем обратить внимание:

Угадай - кто это? И получи ключи от Вселенной:
(маленькие кусочки из этой книги)



До конца было уже недалеко. Однажды утром он сжег студию Black Ark дотла.
Во время этого эпического события он даже прострелил себе ногу.
Дело в том что его жена, Паулина, не выдержала чрезмерного увлечения мужа музыкой и ушла из дому прихватив с собой детей.
Это, а также продолжавшиеся в течение многих лет 18-часовые студийные сессии, во время которых все не перставая пили спиртное и курили марихуану - буквально поставили его на грань.
К тому же в последнее время студию стал окружать какой-то сброд, а местные бандиты стали предлагать свое покровительство, в обмен на приличные деньги.
«Black Ark была слишком черным и страшным местом» — позднее объяснял *** — «Несмотря на то что я сам черный я должен был сжечь ее — она была слишком черная. Она хотела меня съесть».
Сжигая студию он пытался сжечь все мосты связывающие его с прошлым.
Судя по всему, к тому моменту он пережил глубокий срыв, который сказался на его психическом здоровье.
После того как студия была сожжена - он стал покрывать руины странными рисунками и маленькими крестиками.
Журналисты приходившие к нему домой заставали его поклоняющимся бананам, поедающим деньги,
или крестившим визитеров водой из поливального шланга. В общем он стал вести себя несколько странно.
узнать подробности



___________________________________

Угадай - кто это?
И получи ключи от Вселенной:

маленькие кусочки из этой книги



Тема дьявола, столь знакомая блюзу, получает здесь совершенно иной разворот. Блюзмены, размышляя о своей загубленной жизни, взываливали вину на псов-церберов, увязавшихся за их одинокой душой. Тот о ком поет *** - реален на уровне ритма. Химическая волшебная палочка ЛСД в конце концов убивает ритм. Вокруг гиены и тигры и - если шаман собъется с ритма и барабан смолкнет - гиены съедят всех. Ритм удержать любой ценой...
И это - очень особая психоделия: тебя словно окликивают откуда-то снизу. Духи выходят из-под земли...
узнать подробности

РАЗБИРАЕШЬСЯ В МУЗЫКЕ? ПОЛУЧИ СВОЙ ПРИЗ
Здесь


Альми И. "Внутренний строй литературного произведения"
Серия "LiterraTerra" адресована преподавателям, студентам, учащимся, а также всем любителям русской литературы. В новую книгу серии включены статьи по обзору классической литературы с точки зрения внутреннего строя произведения.
Альми — мастер краткой историко-литературной штудии на, казалось бы, локальную тему за которой, однако, стоит целостность исследовательских интересов, острая избирательность исследовательского слуха. Так что очертившийся в итоге слитный образ русской литературы больше суммы
представленных слагаемых.
«Фасеточное» зрение автора, глядящего на свой предмет через дробные стеклышки отдельных мотивов, без протяженно-тусклого «советского» монографизма, делает чтение работ Альми легким и увлекательным занятием, несмотря на то что она не вдается в терминологические новации и не чурается привычного историко-филологического инструментария.
В сфере рассматриваемых авторов: Пушкин, Баратынский, Тютчев, Достоевский, Фет, Чехов и др.
посмотреть и купить эту книгу

____________________________________________

Гречишкин С., Лавров А. "Символисты вблизи" (Статьи, публикации)
Авторы, специалисты по истории русской литературы «Серебряного века» представляют работы, посвященные жизни и творчеству писателей-символистов - Валерия Брюсова, Андрея Белого, Александра Блока, а также статьи и публикации, вводящие в читательский обиход ныне малоизвестные имена, сыгравшие в свое время заметную роль в литературном процессе. Эти публикации основаны на архивных материалах и историко-литературных фактах, прежде не бывших предметом специального рассмотрения.
Из рецензий: Петербургское издательство «Скифия» выпустило сборник статей двух филологов, специалистов по «Серебряному веку» – Александра Лаврова и Сергея Гречишкина. Главные герои книги – Александр Блок, Валерий Брюсов и Андрей Белый. Помещены работы, ставшие научной классикой: Биографические источники романа Брюсова «Огненный ангел», «Волошин и Ремизов». Публикуются воспоминания Константина Эрберга, письма Блока к Дмитрию Философову, Зиновию Гржебину и другим...
подробнее

____________________________________________________

Альми И. "О поэзии и прозе"
Книга Инны Львовны Альми - это своеобразный итог плодотворной работы в течение тридцати лет. Разумеется, речь можно вести об итоге на сегодняшний день, поскольку научная жизнь И.Л. Альми, всеми признанного и ценимого филолога, по-прежнему активно протекает в том же русле - русле классической русской литературы. В сфере ее интересов и поэзия, и проза XIX (отчасти и XX) века. Сочетание, кстати сказать, в филологии нечастое, где предпочтение отдается специализации.
Если говорить о книге, то именем, образующим поэтический центр, является имя Пушкина, а прозаический - имя Достоевского. К пушкинскому центру относятся работы о поэтах близкого Пушкину круга - Баратынском, Батюшкове, а также и о Тютчеве, Некрасове, Ахматовой, Пастернаке.
Впрочем, Пушкин интересует И.Л. Альми во всех ипостасях: отдельный раздел - "Автор, герой, традиция" - представлен статьями "Статус героя в пушкинском повествовании", "Об автобиографическом подтексте двух эпизодов в произведениях А.С. Пушкина", "Пушкинская традиция в комедии Гоголя "Ревизор"".
"Прозаический" раздел, кроме статей о творчестве Достоевского, включает исследования об "Отцах и детях" Тургенева и "Мастере и Маргарите" Булгакова...
подробнее

____________________________________



Костюченко Н. "Анализ кредитных рисков"
Рекомендовано УМО по образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности «Финансы и кредит»
Показана роль риск-менеджмента в современных рыночных отношениях. Рассмотрены практические вопросы, связанные с оценкой рисков. Предложены классификация риска и формы его мониторинга, примеры заключений основных служб кредитного учреждения, участвующих в кредитном процессе, в том числе заключения риск-менеджера. Дается методика факторного анализа кредитных рисков потенциального заемщика, которая поможет принять правильное и быстрое решение.
Приведены примеры из практики оценки рисков наиболее сложных проектов. Отмечены особенности предоставления и анализа документов на кредит, в разрезе каждого вида риска. Особое внимание уделено основным проблемам и ошибкам, наиболее часто встречающимся при анализе кредитных рисков.
Книга рекомендована для банковских сотрудников, а так же студентов вузов кафедры «Банковское дело» или «Финансы и кредит». Может быть полезна потенциальным заемщикам грамотно и качественно подготовить заявку на кредит. узнать подробности и купить эту книгу

________________________________________


В. Белов "Управление мировоззрением. Развитый социализм, зрелый капитализм и грядущая глобализация глазами русского инженера"
В книге читателю предлагается освободиться от стереотипного восприятия социально-экономических проблем современной России.
Существовала ли фатальная неизбежность гибели СССР? Есть ли у России возможности для преодоления нынешнего кризиса? Каким образом Россия сможет обеспечить себе процветание, а своим гражданам достойную жизнь? Как может выглядеть вариант национальной идеи для России? Эти и другие вопросы рассматриваются автором с точки зрения логики, теоретической и практической обоснованности.
Издание рекомендовано социологам, политологам, специалистам по работе с масс-медиа, а также самому широкому кругу читателей, которые неравнодушны к настоящему и будущему своей страны.
узнать подробности и купить эту книгу

__________________________________


Это статья была распечатана с сайта PiterBooks.ru и доступна по адресу:: http://piterbooks.ru/read.php?sname=hudozh&articlealias=zetire_chaga

© Книжный интернет магазин-

разработка логотипа

издание книги