Книжный интернет магазин
КНИГИ ПО ПЕТЕРБУРГУ и ВСЕЙ РОССИИ
издание книг
где купить книгу
Прайс на книги

  • Музыка
  • История
  • Психология, педагогика, менеджмент
  • Филология, гуманитарные дисциплины
  • Книги для детей
  • Искусствоведение, реставрация
  • Лошади, коневодство
  • Спорт, увлечения, хобби, досуг
  • Художественная литература
  • Медицина
  • DVD в подарок
  • Наука и техника, бизнес
  • Книжные новости
  • Редкая музыка: mp-3, биографии, информация, тексты



  • Хотите получать наши новости

    доставка книг КОГДА МНЕ ДОСТАВЯТ КНИГУ?
    Обычно доставка осуществляется за несколько дней.
    При единовременном заказе нескольких книг стоимость доставки существенно уменьшается ... подробнее


    церковный раскол
    Падение Третьего Рима

    история старообрядчества


    последствия церковной реформы никона


    Реформы патриарха Никона
    в нетрадиционном ракурсе




    Момо Капор


    Зигмунд Фрейд

    Психоанализ Зигмунда Фрейда
    Зигмунд Фрейд. Полное собрание сочинений
    Полное собрание сочинений Фрейда
    5 ТОМОВ

    СКИДКА на 5 томов полного собрания сочинений Фрейда!

    _________________________

    ИСТОРИЯ СТАРОЙ КВАРТИРЫ

    ВЕЩИ НЕ ЛГУТ
    - 100 лет в истории одной семьи

    Эта книга недетский
    разговор про историю нашей страны.
    Через маленькие трагедии и радости обычных людей.
    Через вещи, забытые на пыльных антресолях.
    Каждая страница - это целая эпоха, со своими маленькими радостям и печалями, и главным персонажем этой книги является время.
    История старой квартиры. Анна Десницкая, Александра Литвина

    Книга года для детей

    и взрослых
    подробнее

    Штурм Грозного

    Штурм Грозного

    ИСТОРИЯ РОССИИ И ЧЕЧНИ


    _________________________

    УПРАВЛЕНИЕ
    МИРОВОЗЗРЕНИЕМ

    концепция развитого социализма
    Развитый социализм, зрелый капитализм
    и грядущая глобализация

    глазами русского инженера

    психология манипуляции



    _________________________

    питерский
    БИТНИК

    битники субкультура
    Она - всегда на грани существования.
    Экзистенция.
    От бомжового музыканта у метро
    до Элвиса.
    Нужно только
    выйти на своей остановке.
    Вместе.


    книга рок
    книга рок

    Каталог
    джазовых
    книг

    Все книги о джазе

    ДЖАЗОВАЯ
    БИБЛИОТЕКА
    Самые важные
    книги о джазе

    на русском языке


    Современная поэзия

    Издательство ищет авторов

    издание поэзии



    У нас лучшая цена на книги в интернете!

    Не верите? сравните цены в других интернет магазинах!
       
      на Озоне         на Read.ru




    НАШИ ДРУЗЬЯ
    История. Книги по Египту и Месопотамии

    Книжные шкафы, библиотеки Отличный вариант для ваших книг

    Художественная литература

    Клюев Н. "Словесное древо"

    В настоящем издании впервые с возможной полнотой представлены прозаические произведения Клюева, написанные им с 1907 по 1937 г.

    купить Клюев Н. "Словесное древо"


    книги на сайте *
    самые популярные книги *
    авторам * книги издательства"СКИФИЯ" * издание книг
    DVD в подарок

    ЕЩЕ ПО ТЕМЕ:

    Сирин и Алконост в поэзии Николая Клюева:
    К вопросу о влиянии на неё старообрядческих настенных листов

    О. ПАШКО

    Публикуется в измененном автором варианте.
    Впервые напечатано:
    Пашко О.В. "Сирин и Алконост в поэзии Николая Клюева: К вопросу о влиянии на неё старообрядческих настенных листов" // Православие и культура. — Киев, 2002. — № 1-2. — С. 99-109

    В этой статье речь пойдет об отражении в тексте поэзии Н.А. Клюева образов мифологических птиц Сирина и Алконоста как одного из замечательных компонентов старообрядческого бестиария, соединившего древнерусские книжные традиции и фольклорные представления Русского Севера. Для сравнения с текстами поэта привлекаются старообрядческие настенные листы, излюбленными сюжетами которых, не встречающимися в других памятниках народного изобразительного искусства, и являются “изображения сладкогласных полуптиц-полудев Сирина и Алконоста”[1].

    Кроме Сирина и Алконоста, в произведениях Клюева обнаруживаются образы следующих фантастических птиц: Гамаюн, Финист, Феникс, Птица-Фиюс, Куропь, Габучина, Дребезда, Кува, Птица-Обида, Жар-птица; особую группу составляют нечистые птицы — Чирея, Грызея, Подкожница, птица Удавница. Любопытным было бы сопоставление этого списка с тем, который находим у исследовательницы мифологической лексики Русского Севера О.А. Черепановой: “Лекан-птица (Перм.), птица Дураль (Арх.), Могут-птица (Перм.), Комор-птица (Яросл.), Ногай-птица (Арх.), вотрогот (вострогор), гоностать”[2].

    Сирин

    Е.И. Иткина указывает на существование двух разновидностей “листов с птицей Сирин: одна имеет развернутый сюжет, а другая представляет изображение только самой птицедевы. <...> Большая часть картинок с развернутой легендой восходит к общему оригиналу, хотя все имеют отличительные особенности в облике Сирина, в изображении толпы людей, пугающих птицу шумом”[3]. Картинки с развернутым сюжетом имели следующую структуру: “В картуше название «Птица Сирин святого и блаженного рая» и текст: «Аще человек глас ея услышит, пленится мысльми и забудет вся временная и дотоле вслед тоя ходит, дондеже пад умирает, гласа ее слышати не престает». Около головы Сирина надпись: «Видом и гласом». Под картинкой заглавие: «Есть же о птице сей сказание таково». Ниже текст: «В странах индийских (яже прилежат ближайши блаженному месту райскому) обычай имеет являтися птица сия и глашати песни таковы, яковы же слух... возлетати жилищам, и скорейши нежели орел скоропарною быстростию от вреды шумов вземшеся, к тому не являема бывает»[4]. Напомним, что тема Индии широко представлена в поэзии Клюева, на что указывают многочисленные произведения поэта: “Белая Индия”, “О ели, родимые ели...”, “Печные прибои пьянящи и гулки...”, “Под древними избами, в красном углу...”, “Вылез тулуп из чулана...”, поэма “Погорельщина”, статья “Порванный невод”, предисловие к сборнику “Изба и поле” и др. Индия предстает здесь как райская страна, иное царство, ведь “нди — в другом месте, в другой раз”, именно таково олонецкое прочтение этого слова”[5].



    Птица Сирин святого и блаженного рая (Иткина Е.И. Русский рисованный лубок конца XVIII — начала XX. Альбом, — М., 1992).

    Сирин и Алконост изображались и на поморских рисованных картинках, этим птицам специально не посвященных, например на листе “Сотворение человека, жизнь Адама и Евы в раю, изгнание их из рая”, здесь птица сидит на одном из деревьев райского сада. На листе “Древо разума” Сирины расположились на кустах, окружающих главное Древо, на листьях-полосах которого “написаны поучения человеку по поводу нравственной жизни”[6]. Текст этого поморского листа связан с писаниями чтимого поэтом протопопа Аввакума: Сирин в его понимании “есть птица краснопеснивая”, и обретается она “к востоку близ рая, во аравитских странах, в райских селениях живет и, егда излетает из рая, поет песни красныя и зело неизреченны и невместимыю человечю уму; егда же обрящет ея человек и она узрит его, тогда и паче прилагает сладость пения своего. Человек же слышавше забывает от радости вся видимая и настоящая века сего и вне бывает себя, мнози же и умирают слушавше, шествуя по ней, понеже красно и сладко пение, и есть не захочет горюн, от желания своего”[7].

    Многочисленны примеры того, что Клюев изображал Сирина птицей райской, причем рай олицетворяется в образе дерева, сада, избы (запечья), Руси, человека, Слова (Словесный рай). Многие из этих имен рая совпадают со старообрядческой традицией представления обители праведников. Итак, повторимся, Сирин — птица райская: “Пир мужицкий свят и мирен / В хлебном Спасовом раю, / Запоет на ели Сирин: Баю-баюшки-баю” “Поддонный псалом”[8]; здесь, как видим, Сирин соотнесен с реконструируемым из текстов Клюева “хлебным” кодом, который манифестируется в следующих образах: плуг, соха, косуля, жернов, цеп, овин, гумно, печь, квашня и, собственно, зерно, колос, сноп, дрожжи, коврига, рожь, пшеница, посев зерна, жатва, выпечка хлеба и др.

    В другом поэтическом контексте Сирин соотнесен со стихией народной речи, “Где рай финифтяный и Сирин / Поет на ветке расписной, / Где Пушкин говором просвирен / Питает дух высокий свой” “Где рай финифтяный и Сирин…” 340. Естественно, в связи с раем (“Древесной крови дух дойдет до Божьих звезд, / И сирины в раю слетят с алмазных[9] гнезд…” “Звук ангелу собрат, бесплотному лучу…”из цикла “Земля и железо” 295) появляются и образы Древа Жизни, Сирина и Слова: “Хорошо с суслоном «Свете» петь, / С колоском в потемках повенчаться, / И рукою брачной постучаться / В недомысленного мира клеть. / С древа жизни сиринов вспугнуть, / И под вихрем крыл сложить былину…” “На овинной паперти Пасха…” 320.

    Немаловажен и тот факт, что в восприятии лирического героя поэзии Клюева Сирин живет за печкой, месте сакральном: “В приятстве моль со свечкой, / И не цветет за печкой / Сусальное крыло. / Ау, прекрасный Сирин! / В тиши каких кумирен / Твой сладостный притин?” “Песнь о Великой Матери” 738. Но что же это за “запечная тайна и рай”, где растет “Древо Жизни”, цветет “сусальное крыло” Сирина, находится “Китеж”, “седое поморье, гусиные дали”, царство “многоценней златниц”, где “как сон, запечный ручеек”, а также “гремит запечный прибой”, где “отрочья весна”, “Чародейной речью / Шепчется Оно” и даже присутвуют “София — Орлица запечных ущелий” и “запечный Христос”? По этнографическим данным, запечье могло называться словом “голбец”, которое, в свою очередь, обозначало как погреб, так и могильный памятник[10]. То есть запечье и относится к месту, “яже прилежит ближайши блаженному месту райскому” (с мифопоэтической точки зрения темное запечье соотносится с наиболее сакральными частями храма[11]), и предстает как обитель предков, что особенно для нас важно, так как Сирин связан с предками: “По зеленым вёснам / Прилетает к соснам / На отцов могилы / Сирин песнокрылый. / Он, что юный розан, / По Сигвцу прозван / Братцем виноградным, / В горестях усладным...”[12]“Погорельщина” 678. Отношение староверов к “праотцам” было совершенно особенным: “для всех поколений старообрядцев неизменным остается утверждение: Бог отринет того, кто свернул с дороги “праотцов”. <...> то есть участь на Страшном Суде в старообрядческом представлении предопределена признанием или отвержением со стороны собора “праотцов”[13].

    Теперь хотелось бы остановится на тропе “братец виноградный”. Восходит эта образность к Евангелию: “Аз есмь лоза, вы же гроздие” (Ин. 15, 5) и имеет евхаристическое содержание. Одно из фундаментальных произведений Семена Денисова носит название “Предивный и всесладчайший виноград Российския земли...”, именно так именует автор мучеников и святых, пострадавших за веру. Известен также поморский настенный лист, получивший ученое название “Иллюстрация к тексту 79 псалма Давида о насаждении виноградной лозы”[14].

    Живет Сирин на ставнях: “А ставень дедовский провидяще грустит: / Где Сирин — красный гость <...> А Сирин на шестке сидит с крылом подбитым, / Щипля сусальный пух и сетуя на мир” “В избе гармоника: «Накинув плащ, с гитарой…»” 370). Иными словами, не защищенное райской птицей окно, “не зааминенные” двери открывали Хаосу дорогу в священный мир “Отчего дома”, “Украшенного Чертога”[15].

    Является Сирин, наряду с другими сказочными персонажами, символом загадочной, священной Руси: “Горыныч, Сирин, Царь Кащей, — / Всё явь родимая, простая, / И в онемелости вещей / Гнездится птица золотая“ “Мужицкий лапоть свят, свят, свят!” 227. А вот как звучит вопрос призванных на войну крестьян, чаявших увидеть в городах старую Русь: “Где ж Сирин и царские бармы?” “Песнь о Великой Матери” 798, возникает мотив уходящей Руси-Китежа: “В горенке Сирин и Китоврас / Оставили помёт, да перья“ “Русь-Китеж” 411[16].

    В рецепции Клюевым образа Сирина нужно подчеркнуть два момента. Во-первых, его связь со свирелью любви, например, в сцене “Песни о Великой Матери”, где он поет Параше: “Тут ясный Сирин не стерпел / И на волхвующей свирели, / Как льдинка в икромет форели, / Повывел сладкое «люблю»...” 715. Во-вторых, эта сказочная птица выступает в роли вестника, в чем проявляется его ангелическая природа: “Сирин мне вести носил / С плах и бескрестных могил” “Песнь Солнценосца” 365; “Вдруг Сирина голос провеял в тиши: / «Лесные невесты, готовьтесь к венцу, / Красе ненаглядной и саван к лицу!” «Песнь о Великой Матери» 705. Предстает она и в образе учителя (“Ель Покоя жилье осеняет, / А в ветвях ее Сирин гнездится: / Учит тайнам глубинным хозяйку, — / Как взмесить нежных красок опару…” “Поддонный псалом” 289) и утешителя, “в горестях усладного”.

    Интересно, что Сирин у Клюева чаще всего поет “Кирие елейсон!” (то есть “Господи, помилуй!”), реже “Баю-баюшки-баю” и “Люблю”.

    Эта птица также соотносится с человеческим телом. Причем, поскольку она свила гнездо в сердце, то последнее уподобляется Сирину: “...сердце Сирином в коруне / Вот-вот на кровь пожаром дунет...” “Годы” 621. А поскольку Сирин — “птица краснопеснивая”, то, естественно, связана она и со слухом[17]: “Чтобы роили поколенья / Узорных сиринов в ушах / Дырявым штопалкам на страх!” “Песнь о Великой Матери” 780.

    Чрезвычайно ярко и характерно в поэзии Клюева представлен внешний облик птицы. Во-первых, Сирин иногда выступает не только “двуглавым”, но и “двуликим”: “Когда в Сигвец, златно-бел, / Двуликий Сирин прилетел. / Он сел на кедровой вершине, / Она заплакана доныне...” “Погорельщина” 679.

    Важно тут отметить близость мотивов слез и Сирина. Плач в средневековой культуре был атрибутом добродетели, о чем свидетельствует сюжет поморского настенного листа “Душа чистая”: “Душа чистая представлена девой в короне, стоящей на луне. В правой руке она держит букет цветов, в левой — кувшин со слезами, гасящими пламя”[18].

    Подчеркнем, что “двуглавость” и “двуликость” Сирина могла выступать знаком раскола, ведь неслучайно птица поет именно “Кирие елейсон!”. Вспомним обращение протопопа Аввакума к царю Алексею Михайловичу: “Воздохни-тко по-старому, какъ при Стефан бывало, добренько, и рцы по рускому языку: “Господи, помилуй мя, гршнаго!” А киръелейсон-оть оставь: такъ ельленя говорять, плюнь на нихъ! Ты, веть, Михайловичь, русакъ, а не грекъ. Говори своимъ природнымъ языком...”[19]. Соотносится Сирин и с российским государственным гербом: “Двуглавый орел — государево слово — / Перо обронил: с супостатом война!” “Песнь о Великой Матери” 796. “Двуглавость” может также указывать и на соединение двух миров — горнего и дольнего, — и на несовершенство, ведь одно из значений, которым была наделена птица Сирин в древнерусской книжности, — это нетвердый в вере человек. Интересно, что Сирин соотносится и со сверчком, в античной традиции символизирующим, как известно, поэта: “А Сирин, притаясь за печкой, / Свирель настраивал сверчком...” “Песнь о Великой Матери” 715.

    В одной из вышеприведенных цитат из “Песни о Великой Матери” говорится о “сусальном” крыле Сирина. Как нам кажется, в данном контексте “сусальный” отсылает к той “блаженной злати” икон, к тому “иконописному миру”, населенному “звукоангелами»[20], ассистке, о которой П.Флоренский говорит: “Это золото есть чистый беспримесный свет, и его никак не поставишь в ряд красок, которые воспринимаются как отражающие свет <...>. Ассистка, это наиболее определенное применение золота, есть выражение не вообще силовой онтологии, а сил Божественных — сверхчувственной формы, пронизывающей видимое»[21].

    Сирин, птица удивительно красивого голоса, соотносится в поэтических текстах Клюева с их лирическим героем (“Я — древо, а сердце — дупло, / Где Сирина-птицы зимовье…” “Я — древо, а сердце — дупло…” 326; “И пал ли Клюев бородатый, / Как дуб, перунами сраженный, / С дуплом, где Сирин огневейный / Клад стережет — бериллы, яхонт?..” “Клеветникам искусства” 574). Напомним, что мотив древа — древнейший мифопоэтический образ — довольно часто встречается в поэтической речи Клюева (“Древо Жизни”, “Словесное древо”, “Ель Покоя”, “древо песни”, “райское древо”, “Громовое древо”, “крылатое древо”, “древо человека”, “золотое церковное древо”, “Крестное древо”, “Ель Покоя”, три дуба — “Премудрость, Любовь и волхвующий Труд”, “древо справедливости”, “народов ствол”, “родословное древо искусства”, голое “древо зла”, “Неопа­лимое Древо” и другие). Однако разнообразные варианты образа “мирового древа” реализуются и в старообрядческих настенных листах, как, например, в следующих сюжетах: “Родословное дерево Андрея и Семена Денисовых”, “Десять настоятелей Выгорецкого общежительства”, “О добрых друзях двенадцати”, “Древо полезные советы”, “Из алфавита духовного”, “Древо разума”, “Семь смертных грехов”. В связи с образом лирического героя возникает у Клюева и оригинальная поэтическая конструкция “буквенного” Сирина: “Светлому внуку незрим / Дух мой в чернильницу канет / И через тысячу зим / Буквенным Сирином станет” “Шепчутся тени-слепцы…” 330.

    Отождествление с Сирином-певцом используется и при создании поэтического портрета певицы Надежды Обуховой: “А мы, холуи, зенки пялим, — / Не видим, что Сирин в бархатной зале, / Что сердце райское под белым тюлем / Обжжено грозовым июлем…” “Баюкало тебя райское древо…” 618.

    В древнерусском бестиарии, согласно наблюдениям О.В.Беловой, Сирин символизировал амбивалентные понятия. С одной стороны, пение этой птицы “служит обозначением божественного слова, входящего в душу человека”, с другой — это указание на “нетвердых в вере людей”, а также “еретиков, вводящих... в заблуждение”. Интересно, что в переводе Хроники Георгия Амартола вспоминаются птицы, “иже и сирины нарицаются, рекше вилы”; здесь сирины сравниваются с известным женским персонажем ю.-славянской народной демонологии[22].

    Характеризуя символику этой птицы у Клюева, следует учитывать не только тот факт, что Сирин — райская птицедева, что ее пение, как мы уже отмечали, в древнерусской книжности “служит обозначением божественного слова”, но и то, что Сирин созвучен с именем сирийского святого Ефрема Сирина, которого в богословской традиции принято называть “пророком сириян” и “арфой Святого Духа”[23]. Эта коннотация позволяет именовать “сиринами” и русских святых: “То было на праздник Бориса и Глеба — / Двух сиринов красных, умученных братом” “Песнь о Великой Матери” 796.

    Для Клюева пение Сирина — это знак истинного Слова, той песни и той поэзии, символом которой является бирюза, на дне которой “избяная Индия”:

    “Если средиземные арфы живут в веках... то почему же русский берестяный Сирин должен быть ощипан и казнен за свои многопестрые колдовские свирели — только лишь потому, что серые, с невоспитанным для музыки слухом обмолвятся люди, второпях и опрометно утверждая, что товарищ маузер сладкоречивее хоровода муз?”[24].

    Алконост

    Другая райская птица, часто встречающаяся в старообрядческих настенных листах, Алконост, по облику весьма схожа с Сирином, однако, как отмечает О.В.Белова, имеет одно существенное от него отличие: она всегда изображалась с руками. Нередко в руке птицедева держит свиток с изречением о воздаянии в раю за праведную жизнь на земле. Алконост, как и Сирин, пленяет людей своим пением, причем настолько, что человек обо всем забывает. С этой птицей в древнерусской книжности связывалось также предание о днях алконостных — семи днях, когда Алконост откладывает яйца в морскую глубину и высиживает их, сидя на поверхности воды, в это время он усмиряет бури. Алконост был примером “проявления божественного промысла»[25].



    Птица райская Алконост (Иткина Е.И. Русский рисованный лубок конца XVIII — начала XX. Альбом, — М., 1992).

    Е.И. Иткина опровергает сложившееся “у некоторых исследователей, а также в обыденном сознании” устойчивое представление, что “в народном искусстве Сирин — птица радости, а Алконост — птица печали”. Исследовательница возводит его к картине В.М.Васнецова “Сирин и Алконост. Песня радости и печали” (1896): “Более ранних образцов противопоставления символики Сирина и Алконоста нам не встречалось, и следовательно, можно считать, что оно пошло не от народного, а от профессионального искусства...”[26].

    Совершенно в духе поморского листа, у Клюева Алконост — птица райская (“В закатном лаке Алконост / Нам вести приносил из рая, / В уху ершовую ныряя…” “Письмо художнику Анатолию Яру” 580-581), он забирает кружевницу Проню из Сиговца в мир горний (“Погорельщина”). Вот еще пример: “В державном граните, в палящем алмазе, / Поют алконосты и дум голоса. / Под сон-веретёнце печные тропинки / Уводят в алмаз, в шамаханский узор...” “Олений гусак сладкозвучнее Глинки…” 319. Как нам кажется, алмаз тут — метонимическое обозначение рая, точно такую же образность мы встречаем и при описании Сирина.

    Неизменно эта птицедева со сладостным голосом упоминается в связи со словом, гнездится она в “Словесном рае”: “Золотые дерева / Свесят гроздьями созвучья, / Алконостами слова / Порассядутся на сучья. / Будет птичница-душа / Корм блюсти, стожары пуха, / И виссонами шурша, / Стих войдет в Чертоги Духа” “Миллионам ярых ртов…” 383-384. “Алконостную Россию” лирический герой Клюева представляет именно словесным пространством: “Я алконостную Россию / Запрятал в дедовский сусек. / У Алконоста перья — строчки, / Пушинки — звездные слова…” “Меня Распутиным назвали…” 354. Еще одно подтверждение мысли о том, что Алконост у Клюева соотносится с образом истинной России, словесной, можно видеть в строках о родном крае из “Плача о Сергее Есенине”: “Приснился ты белицей — / По бровь холстинный плат, / Но Алконостом-птицей / Иль вещею зегзицей / Не кануть в струнный лад” 661.

    Эта птица — знак Руси, ее жизни и песни (“Ах, кто же в святорусском тверд — / В подблюдной песне, Алконосте?”“Мне революция не мать…” 577), это и родные города (“Взгляни на Радонеж крылатый. / Давно ли — светлый Алконост, / Теперь ослицею сохатой / Он множит тленье и навоз!” “Каин”[27]), и архитектурные сооружения (“И многопестрым Алконостом / Иван Великий смотрит в были, / Сверкая златною слезой” “Есть демоны чумы, проказы и холеры…” из цикла “Разруха” 631).

    В поэзии Клюева воспроизводятся и изображения этой “сладкоголосной птицы” на вещах, атрибутах крестьянского быта, где они выполняют функцию знака, сакрализующего предмет: “…лавка / С певуном-Алконостом на спинке…” “С хитрым стулом умерла лавка…” 454, у лампады “Ушки — на лозах алконосты…” “Песнь о Великой Матери” 713; “Вспорхнув с лампады, алконосты / Садились на печальный плат” “Песнь о Великой Матери” 714. Эта райская птицедева с дивным голосом может быть вещью, “дивно вырезанной”: “Резчик Олёха — лесное чудо <...> Повысек птицу с лицом девичьим, / Уста закляты потайным кличем” “Погорельщина” 671. Иными словами, тело Алконост получает от “древа”, а дух, ум и слово дается от книги: “Заполовели у древа щеки, / И голос хлябкий, как плеск осоки, / Резчик учуял: «Я — Алконост, / Из глаз гусиных напьюся слез!»” “Погорельщина” 671. Роль книги в старообрядческой культуре трудно переоценить, а по наблюдениям А.М.Панченко, различное отношение к книжному наследию будущих вождей старообрядчества и их идейных противников явилось одной из причин раскола[28].

    Так же, как и Сирин, Алконост связан с плачем. Образ пьющей слезы птицы мы встречаем в скопческих стихах: “Из очей слез реки лейте: / Птицу райскую лелейте! / Птица любит слезы пить, / И научит вас как жить, / Как живому Богу служить, / На земле жить не тужить, / Хоть головушку сложить, / Да отцу верно послужить, / Верным праведным угодить, / Свою душу украсить...»[29].

    В поэзии Клюева Алконост в соответствии с традиционной символикой птицы является символом души, души певчей: “И взлетит душа Алконостом / В голубую млечную медь, / Над родным плакучим погостом / Избяные крюки допеть!” “Проститься с лаптем-милягой…” 478. Отождествляется она и со стихиями, в частности, с ветром, например: “В ракитах ветер-Алконост / Поет о Мекке и арабе, / Прозревших лик карельских звезд” “Я — посвященный от народа…” 391.

    Алконост у Клюева — птица светоносная, “светлая”, ее “пушинки — звездные слова”. Среди настенных листов, созданных в подмосковном гуслицком центре, встречается “Календарная стенка”, где на плоскости листа “размещены таблицы исчисления дней, “часов”, а также изображения звездного неба, птиц Сирина и Алконоста и др.”[30].

    Итак, в поэзии Клюева птицы Сирин и Алконост неразрывно связаны с красотой и словом; оперируя этими образами, поэт, род которого “от Аввакумова кореня повелся”, воскрешает заветы “праотцев”, прославляет их “тонкую одухотворенную культуру”[31]. Источником вдохновения для поэта были в данном случае и старообрядческие настенные листы, влияние образности которых на Клюева должно стать предметом глубокого и серьезного исследования.





    [1] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок конца XVIII — начала XX. Альбом, — М., 1992. — С. 19.

    [2] Черепанова О.А. Мифологическая лексика русского Севера. — Л., 1983. — С. 16.

    [3] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок. — С. 176.

    [4] Там же. — С. 177.

    [5] Куликовский Г.И. Словарь областного олонецкого наречия в его бытовом и этнографическом применении. — СПб., 1898.

    [6] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок. — С. 188.

    [7] Из толкования на Книгу пророка Исайи // Житие протопопа Аввакума им самим написанное и другие его сочинения / Ред., вступ. статья и коммент. Н.К.Гудзия. — М., 1997. — С. 255.

    [8] Николай Клюев. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н.Н. Скатова, вступительная статья А.И. Михайлова. — СПб., 1999. — С. 291. Далее все цитаты из произведений Н.Клюева приводятся по этому изданию с указанием страницы в тексте статьи.

    [9] Камень алмаз у Клюева символизирует сакральные понятия, часто относясь к стихам, песням: у певчего коня «узда алмазная», слезы — «жито алмазное», «стихов алмазы», «адамантовый бор», «адамантовая кольчуга», «алмазный плуг» и др. Алмаз в Библии «третий драгоценный камень во втором ряду камней суднаго наперсника первосвященника, самый твердый и самый драгоценный из драгоценных камней, находимых преимущественно в Восточной Индии и Бразилии» (Библейская энциклопедия. — М., 1990. — С. 36). Этот камень связан с раем, о чем свидетельствует обращение Бога к царю Тирскому (Иезек. 28:13).

    [10] “Специфическая северная особенность организации околопечного пространства связана с тем, что печь ставили на некотором расстоянии от стены (запечек), где оборудовали чулан (шомныш, голбец) и откуда нередко шел ход в подполье. <...> Семантика... слова (голбец — О.П.) включает несколько значений, из которых особый интерес для нас представляют три: 1) деревянный памятник в виде домика на могиле; 2) названная выше пристройка у печи с входом в подполье; 3) само подполье или погреб. Все эти три значения представляются нам близкими, если учесть общее для всех трех основание — связь с некоторыми специфическими средствами захоронения: похороны под домом, в подполье, распространенные у заволжских старообрядцев; закапывание выкидыша в подызбице; захоронения под избой (часто под порогом младенцев)” (Байбурин А.К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. — Л., 1983. — С. 168).

    [11] По наблюдениям В.Н.Топорова, “максимально долго без окон остаются самые сакральные части храма — святилище, алтарь, целла с ковчегом, изображением Божества, жертвенником, дарохранительницей, реликварием и т.п. Их старались скорее скрыть от света, как и от постороннего взгляда, чем открыть свету путь в святилище” (Топоров В.Н. К символике окна в мифопоэтической традиции // Балто-славянские исследования 1983. — М., 1984. — С. 165-166).

    [12] В цикле “Спас” вместо Сирина-учителя из “Поддонного псалма” появляется другой сказочный гость, крестный, наставник — Гамаюн: “Часто в горенке белой / Посещал кто-то нас, — / Гость крылатый, безвестный, / Непостижный уму, — / «Здравствуй, тятенька крестный», — / Лепетал я ему. <…> Где ты, гость светлолицый, / Крестный мой — Гамаюн? <…> И мурлычет в хлевушке / Гамаюнов рожок” “Я родился в вертепе…” 344-346. Гамаюн в древнерусских текстах тоже является птицей райской. “Мифическая “райская птица”, не имеющая ног”. Она постоянно летает, а своим падением предвещает недобрые события (Белова О.В. Славянский бестиарий. — М., 2001. — С. 84).

    [13] Киселева Л.А. Мифология и “реалии” старообрядчества в “Песни о Великой Матери” Николая Клюева // Православие и культура. — К., 2001. — №1. — С. 6.

    [14] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок. — С. 116.

    [15] О мотиве “Отчего дома” см.: Киселева Л.А. К проблеме интерпретации поэтического текста (на материале произведений Н.А.Клюева и С.А.Есенина): Методическая разработка для студентов филологического факультета. — К., 1995. — С. 11-12.

    [16] Вот еще некоторые примеры: “Пересыплют в “Известиях” Кии / Перья сиринов сулемой, / И останутся от России / Кандалы с пропащей сумой” “Григорий Новых цветистей Бессалько…” 503; “Свершилось давнее. Народ, / Пречистый воск потайных сот, / Ковер, сказаньями расшитый, / Где вьюги, сирины, ракиты, — / Как перл на дне, увидел я / Впервые русского царя” “Песнь о Великой Матери” 803.

    [17] Вот какое символическое толкование дает Дионисий Ареопагит в своем трактате «О небесной иерархии» различным частям человеческого тела, отыскивая в них «подобающие отображения небесных сил»: «силы слуха (означают — О.П.) причастность к богоначальному вдохновению и разумное приятие его» (Книга Ангелов. Антология. — Санкт-Петербург, 2001. — С. 119).

    [18] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок. — С. 180.

    [19] Памятники литературы Древней Руси / Под ред. Л.А.Дмитриева, Д.С.Лихачева. — М.,1989. — XVII в. Книга вторая. — С. 436.

    [20] Киселева Л.А. Русская икона в творчестве Николая Клюева // Православие и культура. — 1996. — № 1. — С. 46-65.

    [21] Флоренский П. Иконостас // Флоренский П. Сочинения: В 4-х т. — М., 1996. — Т. 2. — С. 493-497.

    [22] Белова О.В. Славянский бестиарий — С. 226-228.

    [23] Аверинцев С.С. Между «изъяснением» и «прикровением»: ситуация образа в поэзии Ефрема Сирина // Аверинцев С.С. Поэты. — М., 1996. — С. 43-97

    [24] Цит. по: Базанов В.Г. С родного берега: О поэзии Николая Клюева. — Л., 1990. — С. 199.

    [25] Белова О.В. Славянский бестиарий. — С. 53.

    [26] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок. — С. 19.

    [27] Клюев Николай. Каин // Наш современник. — 1993. — №1. — С. 95.

    [28] Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ. — Л., 1984. — С. 171.

    [29] Материалы для истории хлыстовской и скопческой ереси, собранные П.И.Мельниковым и им же сообщенные. Отд. 5. // Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских. — 1873. — Кн. 1. — С. 41.

    [30] Иткина Е.И. Русский рисованный лубок. — С. 217-218.

    [31] Клюев Н. Праотцы / Вступ. ст., публ. и коммент. К.М.Азадовского // Литературное обозрение. — 1987. — № 8. — С. 103.



    *********
    В серии "Неизвестный ХХ век" вышло:

    Петербургские сны А. Ахматовой
    Исследователь, долгое время работающий над наследием А. А. Ахматовой, собрала по частным коллекциям и сохранившимся архивным материалам и реконструировала текст "Поэмы без героя", над которой, как известно, Ахматова работала всю жизнь. Впервые поэма представлена читателю через творческую лабораторию создания слова. Впервые воспроизводится собственноручный автограф А. А. Ахматовой из коллекции Н. И. Харджиева. Для широкого круга читателей. >>> подробнее ...


    рекомендуем обратить внимание на книгу:

    Альми И. "О поэзии и прозе"
    Книга Инны Львовны Альми - это своеобразный итог плодотворной работы в течение тридцати лет. Разумеется, речь можно вести об итоге на сегодняшний день, поскольку научная жизнь И.Л. Альми, всеми признанного и ценимого филолога, по-прежнему активно протекает в том же русле - русле классической русской литературы. В сфере ее интересов и поэзия, и проза XIX (отчасти и XX) века. Сочетание, кстати сказать, в филологии нечастое, где предпочтение отдается специализации.

    Если говорить о книге, то именем, образующим поэтический центр, является имя Пушкина, а прозаический - имя Достоевского. К пушкинскому центру относятся работы о поэтах близкого Пушкину круга - Баратынском, Батюшкове, а также и о Тютчеве, Некрасове, Ахматовой, Пастернаке. Впрочем, Пушкин интересует И.Л. Альми во всех ипостасях: отдельный раздел - "Автор, герой, традиция" - представлен статьями "Статус героя в пушкинском повествовании", "Об автобиографическом подтексте двух эпизодов в произведениях А.С. Пушкина", "Пушкинская традиция в комедии Гоголя "Ревизор"".

    "Прозаический" раздел, кроме статей о творчестве Достоевского, включает исследования об "Отцах и детях" Тургенева и "Мастере и Маргарите" Булгакова.

    Страницы: <<123>>

    Напечать Клюев Н. "Словесное древо" Версия для печати


    Если не получается сделать заказ. Не отчаивайтесь - просто напишите письмо на info@piterbooks.ru или позвоните нам по телефону: +7(952) 23-000-23
    Так же Вы можете бесплатно послать нам Обратный звонок запрос - мы перезвоним


    сравните цену на Озоне | |


    С этой книгой так же покупают:

    Наши друзья Новости Ближнего Востока история и современность. Есть ли пути выхода из Сирийского кризиса.
    книжный интернет магазин Приходите в наш книжный интернет-магазин: книги по истории Шумера, Скорбь сатаны Скорбь Сатаны C-Петербург